Чем громче бурлит закипающая агентизация рабочих процессов, тем дальше слышны стоны: когда же все устаканится, нормализуется? Когда можно будет перестать шарахаться от скорости изменений, когда уже для всех обычных людей, кто не готов заниматься early adoption и тратить кучу времени на освоение чего-то, что завтра оказывается бесполезным, появятся нормальные "корпоративные курсы", новые "процессы" и подробные "инструкции"?
Тут много здравого смысла. Конечно, бессмысленно гнаться за развивающейся отраслью, где вчера все молились на промпт-инжиниринг, сегодня делают агентов на RAG, завтра пишут навыки для CLI, послезавтра настраивают оркестрацию роя. То, чему ты только что научился, при выходе следующей итерации инструментов оказывается не только бессмысленным, но и даже вредным. Безусловно, любая технология должна пройти J-фазу и выйти на пологий участок S-кривой: в конце концов, темпы строительства дата-центров и обучения моделей ограничены и скоростью роста энергосистемы, и мощностями микроэлектроники, и дефицитом природных ресурсов...
К тому же есть еще и ограничения "человеческого фактора" — инерционность мышления и время адаптации живых людей. Adoption в любой отрасли всегда существенно отстает от скорости пионеров. Ведь нужно сломить сопротивление, и отбить — а чаще смириться с обесцениванием — ранее сделанных вложений в технологии предыдущего поколения. Люди медленно забывают старые привычки; иногда для кардинальных изменений нужно даже чтобы сменились целые поколения и выросли те, для кого старые практики уже не существуют кроме как в форме культурных артефактов.
Собственно ажиотаж нового Клондайка неизбежно институционализируется, будет зарегулирован, стандартизирован и взят под контроль государствами. Власть имущие никогда не останутся в стороне и не упустят вожжи столь фундаментальной силы. А значит самые радикальные прорывы будут купированы, чересчур дерзкие пионеры могут лишиться всего, а те, кто медленно но верно вплывает вторым эшелоном постепенно перехватят повестку и выйдут на передовые позиции.
А может быть и нет. Потому что мы пересаживаемся на другую траекторию темпов изменений.
Ах, постоялые дворы, аэропорты 19 века
Если так подумать, то до возникновения человечества изменения шли со скоростью генетических процессов — мутаций, дрейфа генов и видообразования, помноженных на геологические эпохи, выбивающие из равновесия сформировавшиеся гомеостазы и создающие узкие горлышки адаптационного отбора. Эта эпоха кончилась с появлением универсального существа — человека, способного усваивать новые модели поведения в течение жизни одной особи, а также накапливать и передавать эти знания другим через культуру. И это был уже совсем другой темп.
Если верить Грэберу и Уэнгроу, то до промышленной революции и эпохи великих географических открытий новые технологии и практики, даже распространяясь по всему миру, весьма неохотно усваивались разными сообществами. Охотники не кидались заниматься земледелием и накапливать излишки — это разрушало институты поддержки эгалитарной свободы внутри них. Задача поддержания своего образа жизни было важнее, чем экономические преимущества, и именно на страже этой социальной идентичности стояли традиции и институты власти.
Но мы уже выросли при капиталистической эпохе и привыкли к тому, что новые технологии распространяются куда быстрее — со скоростью прироста капитала. Об этом позаботилась буржуазная революция, ломавшая через конкуренцию все социальные идентичности на своем пути. Классики заметили это в Манифесте:
Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других. Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успевают окостенеть. Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется, и люди приходят, наконец, к необходимости взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение и свои взаимные отношения.
При капитализме конкуренция не позволяет игнорировать развитие технологий — экономическое господствует над социальным. Но новые знания могут начать приносить прибыль, только будучи воплощены в физических орудиях труда, в производительной форме. Скорость создания этих средств ограничена размерами прибавочной стоимости, тем избытком труда, который общество выполняет сверх затрат на свое воспроизводство. Это куда быстрее, чем социальная адаптация замкнутых сообществ, но все еще соизмеримо с темпами человеческой жизни.
Если одна страна начала строить самолёты, любая другая, чтобы тоже строить самолёты, должна постепенно накопить капитал, построить заводы, вырастить инженерные кадры, сформировать комплементарные отрасли. Скорость изменений была ограничена скоростью прироста капитала. Советскому Союзу, чтобы построить передовую промышленность уровня начала 20 века, потребовалось 15–20 лет, даже с учетом заимствования передовых технологий и закупки готового оборудования. А сейчас — выходит новая модель Sonnet, и на следующий день у неё 10 миллионов пользователей.
Автоботы, трансформируемся!
Информационная революция, зрелым этапом развития которой является наша эпоха расцвета средств ИИ, характеризуется совершенно новой траекторией. Человек из универсала превратился в специалиста, а вот вычислительные мощности оказались подлинно универсальными. В компьютерной отрасли новые технологии в форме программ распространяются не со скоростью производства нового "железа", то есть не со скоростью прибавочного труда, а путем изменения "конфигурации" материи внутри уже существующих устройств. Но до сих пор это касалось только одной сферы программного обеспечения и не сильно сказывалось на рабочих пространствах.
Появление агентов на базе нейросетей, пригодных для реального использования, означает, что теперь новые технологии будут менять не просто то, какими программами мы пользуемся, а то, как устроены наши рабочие процессы. А универсализация материальной части производственного цикла (аддитивная печать, универсальные человекоподобные роботы) — что это скоро коснется не только "офисной" работы, но и всего спектра производительной деятельности.
Это значит, что растущая скорость выхода новых моделей, концепций, навыков и инструментов для них, харнесс-фреймворков и прочая и прочая теперь будет постоянно менять то, как в этом процессе принимают участие люди. Особенно с учетом того, что новые средства люди теперь создают с помощью новых технологий (сколько процентов кода пишется в Антропик и в Гугле при помощи нейросетевых агентов?) и того, что демократизация этого процесса вовлекает в эту работу все больше и больше энтузиастов.
Изменения теперь происходят не по ветке биологии, не по ветке социальной психологии, не по ветке материального наращивания производственных мощностей, а по ветке изменения конфигурации уже имеющейся материи. Одни и те же процессоры, фабрики, роботизированные рои просто меняют свою конфигурацию. Наращивание и обновление "железа" и освоения природных ресурсов, также как и социально-психологическая адаптация, все еще существует рядом с этим процессом и задают для него границы возможного — но уже не они определяют темпы изменчивости тех производственных процессов, в которые вовлечены люди.
Никакого замедления и зрелости больше не предвидится вообще.
Те, кто привык работать по инструкциям и стандартам или в зрелом процессе — они их не дождутся. Их проблема будет не в том, как они встроены, а в том, куда именно они встраиваются — а встраиваться надо не в новый процесс или профессию, а в новую модель изменений, в которой есть люди с разным темпом экспериментирования и трансформации собственных процессов — но нет тех, кто из него выключен. Просто те, кто более склонен к риску и неопределенности, уже побежали, уже залезли на эскалатор и разрыв будет дальше только увеличиваться. И нам всем стоит молиться поработать над тем, чтобы это как можно скорее перестало быть гонкой на выживание.
Контроль и гегемония
Стоит ли "уповать" на правительство, которое придет и все испортит? Я думаю, не более, чем можно было "уповать" на старейшину племени, который не даст войскам конкистадоров колонизировать его земли, или на "просвещенную аристократию", которая остановит пролетаризацию крестьянства и защитит наследное право на землю. Правительства государств в этой схеме — архаичный пережиток регуляторной системы, структура которой не соответствует реальным потребностям и глобальному характеру информационного пространства и когнитарной логики свободного производства.
Не правительство "возьмёт под контроль" все модели и установит, кто чем будет пользоваться, — а общество, в котором все люди смогут пользоваться моделями, настолько прыгнет в своей производительности вперёд, что те правительства, которые попытаются это удержать, стандартизировать и загнать в узкие подконтрольные рамки, — отправятся туда же, куда отправились жители Новой Зеландии и коренные австралийцы, когда к ним приехали европейцы. Просто потому, что ты не можешь долго оставаться со старой системой управления, когда рядом кто-то уже будет жить по-новому.
Несмотря на все запреты и попытки удержать поток технологий, Китай за несколько лет поднял себе передовую промышленность и сейчас штампует хуайвеевские чипы. Последняя версия DeepSeek 4, которая вышла в апреле, по заявлениям целиком обучена именно на них. Более того, сейчас Америка боится больше всего не того, что Китай догонит ее по моделям, а того, что китайские open-source модели используются в самой Америке активнее, чем американские. И потому что они дешевле, и потому что способ производства, при котором то, что производишь, становится общедоступным, — если это касается информационного производства, — оказывается эффективней. Как тут не вспомнить:
Дешевые цены ее товаров — вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все нации принять буржуазный способ производства, заставляет их вводить у себя так называемую цивилизацию, т. е. становиться буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу и подобию.
Китай, отставая в десятки раз по мощностям, отстаёт по качеству моделей на единицы процентов. Разрыв несопоставимый и сокращается с опережающими темпами. Более того, сами модели он широко внедряет в реальные процессы и в промышленности, и в коммерции (где гремит бум пользователей opеnclaw), и куда глубже: в школах вводится программа AI+, при которой изучение работы с моделями внедряется во все школьные процессы. Китай видит в этом вполне понятное будущее и сформировал понимание, что людей нужно с этим будущим знакомить уже сейчас, иначе они вырастут и будут ходить и спрашивать: "дайте мне инструкцию, дайте мне задание и дайте мне кусок хлеба за то, что я это задание выполнил".
Я не утверждаю, что именно Китай установит свою гегемонию, хотя он безусловно делает сильную заявку. И уж точно она будет не в той же форме, в которой реализовывалась гегемония эпохи империализма. Истинная гегемония как принимаемый миром образец новых производственных и социальных отношений сформируется не за счет военного доминирования, но и не за счет дешевизны, плановости или государственных дотаций какой-то отрасли товарного производства. Она возникнет из реализации модели всеобщей доступности производительных сил, то есть по сути разнакопления капитала, осуществляющегося через универсализацию материальной производительной базы и ее непосредственное обобществление — действительного освобождения труда человека.