Оптимистический техно-фетишизм

Источник: vk

Оптимистический техно-фетишизм

Марк Андриссен выпустил «Манифест техно-оптимизма» а тов. Каптерев его оперативно перевел. Вы можете ознакомиться с этим опусом сами.

В нем три основные идеи:

1. Технологии - то, чему мы всем обязаны, они спасут нас от всех проблем, нам нужно больше технологий и роста
2. Технологии происходят из рынка и предпринимательства
3. Мы против невежественных техно-пессимистов и коммунистов

Автор долго растекается мысью по технодреву, шестеря на чем свет стоит проклятых коммунистов, которые выпили Аральское море (как можно с такой бессовестной пропагандистской хернёй писать оды научной рациональности одному богу известно!), при этом требует запустить буржуазные стройки века, немедленно застроив всю планету тысячами атомных электростанций.

Несколько удивительно, наблюдая, как планета погружается в кровавую бойню третьей империалистической, читать про то, что "Технологически сильная Америка — это сила добра в опасном мире. Технологически сильные либеральные демократии защищают свободу и мир.", на фоне новостей, как американские бомбы в руках злорадствующих израильских сионистов разрывают на части тысячи мирных посетителей палестинского госпиталя, а израильская армия спешно трет твит про "эвтаназию для страдающих от недостатка лекарств и врачебной помощи". Может быть кто-то и "изобретает средства изобилия", только изобилие это становится вместо благословения проклятием, вызывая перенакопление капитала и борьбу за передел рынков, ввергающую мир в милитаристический ад.

Но еще удивительнее читать про то, как технологии дают людям занятость и увеличивают их свободу выбирать, чем занять свое время. Удивительно потому, что автор, как выясняется, недалеко ушел в своем философском порыве от буржуазных идеологов начала промышленной революции, вроде тех, лживые уверения которых Маркс разбирал еще в 19 веке (и правда, можно же было потратить полчаса на ознакомление с главой "Борьба между рабочим и машиной"

«Несправедливо», — говорит он, — «обвинять машины в том, будто они ведут к уменьшению заработной платы взрослых, вытесняя известную часть последних, благодаря чему их число начинает превышать потребность в труде. Но машины ведь увеличивают спрос на детский труд и таким образом повышают его заработки».

Но, с другой стороны, этот же утешитель защищает низкую заработную плату детей тем, «что она удерживает родителей от посылки своих детей на фабрики в слишком раннем возрасте». Вся его книга представляет собой прославление неограниченного рабочего дня, и если законодательство воспрещает истязать детей 13 лет больше 12 часов в сутки, то это напоминает его либеральной душе о самых мрачных временах средневековья. Это не мешает ему призывать фабричных рабочих к благодарственной молитве провидению за то, что оно посредством машин «создало им досуг для размышлений о своих нетленных интересах»

Полное непонимание проблематики товарного фетишизма превращает автора не в просветителя, нисповергающего идолы во славу человеческого знания, а в мракобеса конкурирующей религии, устанавливающего на капище вместо языческого идола православный крест или синагогу.

Как луддиты боролись с машинами, перенося на них своё недовольство социальным устройством общества, так и технооптимисты защищают свои 'технологии', но не приподнимая завесу товарного фетишизма, скрывающего от людей за страхом перед нейросетями или термоядом их истинный страх пасть жертвой социальной несправедливости и их беззащитности перед капиталистическим молохом, а просто подходя к ним ровно с тем же фетишизмом, но теперь позитивным: технологии как иисус, который спасёт нас от всех напастей, deux ex machina.

Что я могу сказать? Объяснил ли кто-то источник этого фетиша лучше Маркса?

"Здесь продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими в определенных отношениях с людьми и друг с другом."

Безграмотность, пафос и дилетантство составителей этого манифеста настолько бескомпромиссны, что его содержательная критика выглядит пустой потерей времени: люди явно не знают, как появился тот самый интернет, который 'спас их от изоляции', и какова роль ненавистного им государства, которое финансировало все основные технологические прорывы 20 века, которыми они так восхищаться.

Тут возникает небольшая заминка. Дело в том, что я — коммунист, а коммунизм и так техно-оптимистичен. Те "амбициозные проекты", которые перечисляет автор, для выходцев из СССР звучат смешно, так как именно СССР "поворачивал реки", электрифицировал 1/6 часть суши и в общем-то никогда не страдал от техно-пессимизма. СССР обвиняют в инфантильном модерне, а не в недостатке модерна.

Сам техно-пессимизм — явление буржуазное, связанное именно с тем, что человек как поставщик рабочей силы сам становится товаром, и в этой своей ипостаси конкурирует со средствами производства. Любые совершенствования средств производства заставляют работника трястись в страхе от того, что он как поставщик рабочей силой завтра окажется на руках с неликвидным товаром, а значит без куска хлеба во рту у себя и у своих детей: и его страхи небеспочвенны, ведь капитализм регулярно выбрасывает на улицу по тем или иным причинам толпы работников, и на существовании резервной армии труда держится весь этот механизм.

YouTube1:12

Конечно, граждане стран центра, бывших welfare state, могут меньше опасаться, так как у них есть социальные гарантии или сбережения, но даже там эти гарантии имеют свойство таять как тонкий лед в майский день — поэтому этот страх, этот невроз постоянно с ними, и именно он переносится не на общественное устройство (альтернативы которому они не знают), а на вещи, в порядке товарного фетишизма, превращая в страх технологий, роботов, чипирования и еще бог знает чего.

Если писать коммунистический манифест техно-оптимизма, то он будет не про технологии, а про возврат человеку контроля над своей жизнью и уверенность в завтрашнем дне; именно эти вещи освободят его и от невроза техно-пессимизма. Он будет про защиту прав на труд, про демократические средства контроля и прозрачность, про превращение хищной конкуренции в дружескую соревновательность, про максимальное развитие каждого и доступность ему образования, а главное — про направленность исследований не на погоню за прибылью любой ценой, а на гармоничное развитие общества.

Но они, увы, никак не сочетаются с той рыночной идеологией, которой пронизан пафос этого опуса. Ничего этого буржуазные техно-оптимисты не могут предложить, и потому они обещают божественное спасение через неподотчетный произвол отделов R&D жаждущих прибыли корпораций, которое в результате превращается в исступленные песнопения во славу выбранного идола — технологий.

YouTube1:30