Точки бифуркации и социальное развитие

Источник: livejournal

Вот тут Анлаз рассуждает о точках бифуркации, иначе, о точках неравновесности, когда сравнительно слабое воздействие может изменить вектор развития системы. И в процессе рассуждений он отмечает, что заметить точку бифуркации в момент ее актуализации практически невозможно, а соответственно и когда действовать в направлении изменения системы, сказать нельзя: "…значит: практически невозможно сказать, когда следует «наносить удар», при котором бесполезные до того и после того действия окажутся значимыми", пишет он.
Вывод у него один – долбите постоянно как дятел, и когда-нибудь да попадете.

Так вот это ошибочный подход.

Проблема Антона в том, - и это я писал не однократно, по разным поводам, что у него действуют какие-то нечеловеческие силы, какие-то трансцендентные закономерности, в то время как все социальные закономерности действуют исключительно через деятельность людей, причем людей, объединенных по объективным основаниям в крупные социальные группы и классы. Просто по той причине, что эффективно воздействовать на направление развития социума, которое определяется одними классами могут только другие классы. Только у таких крупных социальных групп существует достаточной потенциал для означенного действия.

Таким образом возможности для изменения вектора социального развития появляются тогда, когда появляются новые классы. В данном случае я говорю не о классах в наиболее общем смысле, потому что такие «большие» классы (феодалы и зависимые крестьяне, буржуазия и пролетариат) появляются исторически редко, а скорее в том контексте, в котором Маркс в Манифесте… писал: «Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье… В Древнем Риме мы встречаем патрициев, всадников, плебеев, рабов; в средние века - феодальных господ, вассалов, цеховых мастеров, подмастерьев, крепостных, и к тому же почти в каждом из этих классов - еще особые градации». Т.е. речь идет о крупных социальных группах в которых находит конкретно историческое выражение эволюция «больших» классов.

Например, в России второй половины 19 века появляется такая социальная группа, как разночинная интеллигенция. Ее появление есть следствие изменений в материальной жизни общества, ведь крупные социальные группы – классы есть отражение тех или иных форм взаимоотношений в процессе производства. Собственно, люди, которые являются носителями этих форм взаимоотношений, которые осуществляют их и есть представители нового класса. Можно сказать, что новые формы взаимоотношений в процессе материального производства = новый социальный класс.
Поэтому эти люди выходят на арену истории имея собственные новые объективные интересы, обусловленные их [новым] местом в системе разделения труда – а такое место обязательно есть, коль уж появились новые взаимоотношения в процессе материального производства.

Так вот только тогда, когда на арену историю выходит такая новая социальная группа, такой новые социальный класс, можно говорить о приближении точки бифуркации. То есть появляется носитель новых отношений, появляется социальный коллектив, желающий развития общества в направлении развития этих новых отношений или, как например с появлением пролетариата в развитии / отрицании.

Вторым моментом складывания означенной ситуации становится кризис господствующего класса. Новые способы взаимоотношений в материальном производстве, которые привели к возникновению нового класса одновременно приводят в кризис старые господствующие классы, власть которых базировалась на старых производственных отношениях, отражала и выражала их. Получается, что с одной стороны в мире всеобщей конкуренции отказываться от новых сфер материальной жизни нельзя – съедят. Впрочем, и тут есть нюансы, о которых ниже. А с другой стороны эти новые сферы материальной жизни не существуют без новых производственных отношений и людей – носителей этих отношений.

В начале господствующие классы пытаются разрешить кризис реформируя общества. Это, кстати, не совсем уж безосновательная надежда. Эволюция «большого» социального класса проходит много этапов и переход от одного этапа к другому вполне может осуществиться через реформы. Тот же феодальный класс РИ начинал свое развитие еще в Древней Руси и прошел немало этапов и реформ – и мирных, и таких кровавых, как Смута, например.
Так что реформы всегда начинаются в надежде, что можно мирно и спокойно – а для господствующего класса это означает незыблемость собственного господства, - так изменить общество, что и волки будут сыты и овцы целы. Так начинается эпох реформ. В России, если конечно мы говорим об эпохе, закончившейся революцией 1917г., это эпоха Александра II. Собственно, и при Александре I уже были первые сотрясения, первые толчки – но по сути никакой новые класс, никаких новых, по большому счету, отношений еще не сложилось, и в результате те ранние «бунтари» были «страшно далеки от народа». Скорее их революционность была в значительной части экспортирована из Европы – от которой с петровских времен русский господствующий класс не мог отвести глаз. А вот в эпоху Александра II разночинный класс приобретает достаточную массовость и явно выходя на историческую арену начинает поиск социальной базы в обществе, сначала надежды возлагались на крестьянство, но судьбоносной стала «встреча» этой интеллигенции с пролетариатом.

Так вот, как сказано раньше, если старые производственные отношения еще не полностью изжили себя, то не полностью изжили себя и общественные отношения в целом, и реформы вполне могут осуществиться ко всеобщему удовлетворению – за исключением трудящихся, но кто их спрашивает то. А вот если изжили – тогда все куда трагичнее и господствующий класс быстро понимает, что дальнейшее развитие в направление реформ попросту не оставит ему места на белом свете.

И тогда раздается громкое «Тпру». Начинается эпоха подмораживания, то есть консервации общественных отношений, причем как правило отношения в материальном производстве продолжают развиваться, а новый класс копит злобу. Кризис все обостряется, а символический мир, на котором базировалось раньше доброжелательно согласие подданных, стремительно ветшает… я об этом писал тут Следует революция.

Так вот, существуют ли какие-либо внешние признаки всех этих событий? Конечно.
И в России, которая многими мыслителями обозначалась как цивилизация литературная, - имеется в виду, что общественные события находят свое выражение в первую очередь в литературе, - проще всего разглядеть социальные изменения именно в ней.

И тут все достаточно заметно. И в Александровские времена, и во времена так называемой «Оттепели». Новых людей ярко и обильно описывала и литература второй половины XX века, так же и в советской литературе был очевидный всплеск нового литературного творчества, отражающего общественные претензии когнитарного класса. Для человека читающего все это очевидно.

Более того, литература – речь о той же советской литературе 50-х и далее вполне демонстрирует эволюцию представлений нового класса. Все это находило выражение в произведениях разных авторов. И «лейтенантская» военная проза, а позже творчество деревенщиков – все это вполне понятно в описываемом контексте, но даже взять общеизвестных Стругацких: от оптимизма Страны багровых туч и Стажеров, к специфической утопии, описанию идеальных отношений – Понедельник начинается в субботу, перерастающей в жесткую критику классовых врагов – Сказка о тройке. А уж дальше все больше разочарования и депрессии отражающей социальную депрессию когнитарной общности. С последующим антисоветизмом.

Кроме литературы есть и прямая деятельность господствующего политического класса / группы. Начинается эпоха реформ и реформы развиваются, затем замедляются и переходят в заморозку – начинается застой. Конечно, можно всегда обнаружить и знаковые события, как бы отделяющие названные этапы, однако это лишь символы.
Фактически события развиваются постепенно, по кривой «горящего костра». Поэтому нельзя сказать, что вот тут точка бифуркации, и можно что-то поменять, а на завтра уже нет. Рост возможностей, ослабление их – все это постепенные процессы, как и смена реформаторской активности на стратегию подмораживания у элит. Соответственно окно возможностей достаточно широко.

Проблема заключается в другом, а именно в способности нового класс осознать себя, свое место в истории, - а это означает осознавать свои объективные интересы. Но дело в том, что в обществе именно господствующий класс навязывает всему обществу свое мировоззрение и выйти из его рамок, сформировать свое видение общества и самого себя очень непросто.

Например, интеллигентско-когнитарный класс СССР этого сделать не сумел. Всю эпоху, с конца 50-х по середину 70-х, когда существовало окно возможностей для прорыва в будущее, когнитарный класс так и не смог осуществить над собой научно-рациональной рефлексии. Тут целый ряд причин, но я выделю две. Во-первых, когнитариат в первую очередь формировался из естественно-научной и технической интеллигенции, всегда, исторически склонной к позитивизму и не понимающей основного метода познания современной эпохи – речь о диалектике. Как я вижу по массовым обсуждением в моем журнале, люди этих направлений в массе своей просто не понимают, о чем речь, когда говорят о диалектике. Ну это как папуасы и снег. Вероятно, что-то есть в конкретно-научных методологиях технических дисциплин, что мешает им.

Во-вторых, та особенность русской культуры, о которой я писал выше. Речь о ее «литературности». С одной стороны, это неплохо, а с другой… литература, художественный взгляд на действительность никогда не заменит научно-рационального – а именно его и не хватило.

Я говорил о двух важных причинах, но стоит упомянуть и третью. А именно жесточайший контроль гуманитарной сферы и в первую очередь тех ее составных частей, где и могла быть проделана работа по научно-рациональной рефлексии когнитарного мировоззрения со стороны аппарата, со стороны номенклатуры. Вот, например, знает ли читатель, что подать документы на поступление на философский факультет, можно было только по рекомендации, по-моему, обкома /горкома партии – куда по иерархии рекомендаций будущий абитуриент двигался от рекомендации школьной комсомольской организации, далее райкома комсомола и т.д.

Я не знаю, с какого года это началось, но в мое время уже было. Так что только дернись и получишь по шапке со всею мощью аппаратной. А кроме того, что еще хуже, такой контроль во многом блокировал возможность работы в рамках марксистской парадигмы. Вследствие чего если кто-то что-то и пытался, то как правило сваливался в антимарксизм и антикоммунизм, последствия чего мы и наблюдали в 80-е, 90-е годы.

Вот именно эта неспособность когнитариата к научно-рациональной саморефлексии и привела к тому, что даже не в точке, а достаточно широком «окне бифуркации» необходимого воздействия на общество осуществлено не было. Соответственно и вывод Антона, что нужно попросту тюкать не переставая – по принципу, авось попадет, совершенно неверен. Сначала нужно знать кто, зачем и куда должен тюкать. А ответ на эти вопросы легко определит и когда это нужно делать.

Ну и последнее. В тексте я пару вопросов отнес на потом. Например, когда писал о том, что «в мире всеобщей конкуренции отказываться от новых сфер материальной жизни нельзя – съедят». Так вот речь тут идет о самостоятельных субъектах мировой политической жизни. К сожалению, современная Россия все менее может считаться таковой не смотря на все громогласно высказываемые претензии. Россия экономически – а это определят стратегию господствующего класса, является страной периферийной. Более периферийной, чем Российская Империя в прошлом – хотя и та не блистала в этом смысле. Но во всяком случае в РИ новые социальные классы появлялись и росли, а в РФ с этим туго. Только количество клерков подросло, а ни пролетариат и не когнитариат не росли и не растут. Честно говоря, современный конфликт с Западом вызвал определенные надежды, но похоже - «не шмагла». Т.е. российским энергетическим буржуям северный поток и иные возможности продавать воруемое куда дороже полноценной мировой субъектности.

А нет новых классов, - то о каком развитии можно вообще говорит. И ждут Россию времена безвременья, если только не начнется мировая революция, которая изменит все.