Кожаринов описывает переход от функциональных образовательных систем к образовательным экосистемам, где учащиеся, учителя и команды действуют как более самостоятельные субъекты. В центре внимания — необходимость учиться кооперации и партнерским отношениям, а не воспроизводить модель заказчика и подрядчика, где «кто платит, тот и определяет». Образовательные экосистемы будущего требуют компетенций взаимодействия, разделения ресурсов и win-win-логики, которые нынешняя школа почти не формирует.
Мы видим, что основными социальными структурами нового мира, которые сейчас возникают, становятся экосистемы.
Сначала мы говорили о появлении инновационных экосистем, таких как Силиконовая долина и похожие пространства, которые рождают большое количество разных инноваций, новых компаний, новых продуктов, товарных линеек и так далее. Потом начали говорить об образовательных экосистемах — в связи с тем, что образование становится непрерывным, широкополосным, что возникает много индивидуальных образовательных траекторий, а внутри этого образовательного пространства действует много различных новых ролей.
Мы говорили об онлайн-образовании, о проектной деятельности, о наставниках, тьюторах и прочих ролях, которые живут в рамках всей этой экосистемы. В том числе мы говорили о том, что построение таких экосистем требует совершенно новых управленцев — не тех, кто работает в рамках функциональной образовательной системы и пытается построить образовательную систему по аналогии с фабрикой, где есть определённые отделы, как станки, которые просто выполняют свою функцию.
Здесь так не получается. Экосистема больше похожа на что-то живое, поэтому и используется семантика из биологической сферы, параллель с экосистемой. Там субъектности намного больше: учащиеся очень часто являются субъектами, которые самостоятельно строят образовательные траектории. И там намного больше субъектных игроков, в том числе учителей, различных образовательных команд, которые ведут свою деятельность, образовательный процесс именно в субъектной позиции.
В то время как функциональная система образования учителя очень часто лишает этой субъектной позиции. Ему просто говорят: ты должен вести вот такую программу. Учитель выходит с инициативой, говорит, что надо что-то другое сделать, ещё что-то. Ему отвечают: нет, есть такая программа, выполняй свою функцию. То есть в старой образовательной системе субъектность понижена как у учеников, так и у учителей. А в экосистемах, наоборот, она повышена и у учеников, и у учителей.
Когда мы рассматривали эти экосистемы, мы говорили о том, что в них идут качественно другие процессы. В частности, в биологических экосистемах очень много вещей построено на различных симбиозах.
К сожалению, у нас в школах тема экосистем проходит достаточно плохо, она не была в центре общего внимания. Поэтому, когда я спрашиваю какого-нибудь человека с улицы: «Что такое экосистема? Можешь объяснить?» — как правило, начинают рассказывать пищевую цепочку: этот ест этого, этот ест этого, этот ест этого. То есть представление о конкуренции, всякой борьбе у людей есть. А представления о том, что в реальных экосистемах эта видовая и межвидовая борьба уравновешена различными симбиозами, нет.
Поэтому нам сейчас очень важно фокусировать внимание на этих симбиотических отношениях. Это отношения определённого взаимодействия, отношения, в которых люди выступают партнёрами друг по отношению к другу.
К сожалению, мы сейчас потеряли не только слова вроде «тьютор» и «наставник», смысловую нагрузку которых люди очень часто путают. То же самое у нас происходит со словом «кооперация». Изначально кооперация подразумевала действие равных игроков, партнёров между собой.
Если мы посмотрим на разные работы о кооперации начала XX века, когда происходила эволюция этих идей и всё это активно обсуждалось в среде социалистов, то увидим, что отношения кооперации противопоставлялись обычным капиталистическим отношениям. В них есть заказчик и подрядчик: есть тот, кто нанимает, и тот, кого наняли. Отношения между заказчиком и подрядчиком очень часто строятся на формуле: «Кто платит, тот заказывает музыку». Это не подразумевает партнёрских отношений, это подразумевает, что заказчик всё определяет. Есть ещё куча разных метафор на эту тему: «Кто девочку платит, тот её и танцует». Это всё об одном и том же.
Поэтому капиталистические отношения «заказчик — подрядчик» противостоят идее кооперационного отношения, где взаимодействие идёт на равных, в партнёрском отношении.
А у нас сейчас очень часто можно услышать фразу: «У нас есть производственная кооперация». Спрашиваешь: «Что это за производственная кооперация?» И тебе рассказывают, что есть заказчик, а у него есть сеть подрядчиков. В этом месте как раз и возникает путаница.
Говоря эти детали, я хочу подчеркнуть: дальше мы будем использовать слово «кооперация» в его первоначальном значении — как партнёрство равных между собой.
Выясняется, что взаимодействовать на равных надо учить. Люди очень часто склонны скатываться к привычной ситуации, где тот, кто заказывает, тот всё и определяет. И поэтому всё скатывается в функциональную систему управления, потому что мы к ней очень сильно привыкли.
Но люди чувствуют, что нужно именно взаимодействие. Взаимодействие, которое подразумевает не так называемую нулевую сумму, когда один выиграл, другой проиграл: я выиграл на пять баллов, а вы проиграли на пять баллов, условно говоря. Поэтому говорят о взаимодействии с нулевой суммой. Ему противопоставляется другой тип взаимодействия.
Для этого нужно специальное обучение. А у нас обучение взаимодействию вообще не ведётся, совсем. Наоборот, наша школьная система подразумевает, что взаимодействия должно быть как можно меньше. Если, не дай бог, вы сидите за партами и один даёт списать другому, он сразу получает по рукам. Даже не списать, а просто что-то подсказывает — подсказывать друг другу нельзя в обычной образовательной системе, которая у нас есть.
Как же тогда будут формироваться навыки взаимодействия? Как будут формироваться соответствующие компетенции? Уже с детства мы фактически отбиваем у детей эту способность к взаимодействию. А потом выясняется, что уже взрослые коллективы не умеют и не могут построить между собой кооперационных отношений.
Кооперация бывает разного типа. Есть кооперация, построенная на том, что мы вместе продвигаем идею продукта, который будем выводить на рынок. Например, есть работа по какой-то теме — по развитию мышления или по развитию способности win-win. Вы отдельная организация, мы отдельная организация. Никто никому не подчиняется, никто никому не является главным. Но мы понимаем, что если мы вместе проводим эту тему в жизнь, если она становится популярной в обществе, то и вы получите заказы, и мы получим заказы. Мы выиграем обе стороны. Этот тип кооперации называется совместным мем-продвижением.
Есть другой тип кооперации — например, кластерный. Это когда у вас есть некая цепочка разделения труда при выпуске вашего продукта, у меня есть своя цепочка разделения труда при выпуске какого-то совершенно другого продукта. Мы даже можем быть в разных отраслях, но используем один и тот же элемент. Например, есть какой-то станок, который можете использовать вы или я, или какой-то очень дорогой специалист, или ещё что-то. И вот ужас ситуации заключается...
Проблема заключается в том, что мы не можем оплатить этот станок или этого специалиста. То есть ёмкость рынка, на котором мы работаем, не окупает этот дорогостоящий элемент.
Что тогда делают люди? Они начинают использовать этот элемент как отдельный ресурс, своего рода аутсорс. Часть времени этим станком пользуюсь я, часть времени пользуетесь вы, часть времени — ещё кто-то. И все вместе мы этот станок окупаем. То есть он становится окупаемым.
Такой тип кооперации описывал один экономист, который тоже работал в МГУ. И этот тип кооперации существует.
Есть и другие типы кооперации. Я сейчас не буду подробно на них останавливаться: сложение компетенций, ресурсные цепочки, когда мы вместе набираем товарную линейку для того, чтобы привлечь определённую целевую аудиторию. Я проговариваю это быстро только для того, чтобы показать: типов взаимодействия, при которых вы взаимодействуете как партнёры, бывает много.
Но где их освоить? Нет образовательного учреждения — или их очень мало, и про них мало кто знает, — где это действительно разбирают, где этому обучают, где формируют соответствующие компетенции и так далее.
А между тем очень похоже на то, что следующая эпоха, в которую мы сейчас входим, будет состоять, как я уже сказал, из множества экосистем. В этих экосистемах надо выстраивать именно такой тип отношений. Соответственно, это будет массово распространено.
И похоже, что освоение этих кооперационных взаимодействий — это вызов, это элемент базовой грамотности, которому, в общем, должны научиться все. А получается, что мы к этому вопросу толком не подошли и даже особо за него не взялись.
Есть отдельные направления, разговор о win-win идёт уже достаточно давно, и это подчёркивает, что люди в целом понимают: это нужно. Но обучение различным типам кооперации, различным видам таких взаимодействий и так далее всё-таки пока оставляет желать лучшего.