Кожаринов различает обучение как передачу знаний и образование как формирование человека, прежде всего его поведенческого «социотипа». Индустриальная школа, по его мнению, устроена по ритмике конвейерного общества: звонки, стандарты, расписание, дисциплина и подготовка исполнителей к монотонному труду. В условиях перехода к когнитивному или информационному обществу такая система устаревает, потому что теперь нужны динамичные, творческие люди, способные анализировать информацию и организовывать команды.
Продолжим разговор о школе. Теперь поговорим о том, какие задачи выполняет школа помимо передачи знаний от старшего поколения к младшему. У нас в основном все думают, что школа занимается этим и только этим. На самом деле это не так: школа занимается далеко не только этим.
Поэтому, говоря о школе, мы произносим слово, которое есть в русском языке, — «образование». Если бы мы говорили только о передаче знаний, мы бы использовали другое русское слово — «обучение». Когда мы передаём знания, мы обучаем. А образование — задумайтесь даже об этимологии этого слова: это значит, что что-то образуется. Образуется личность. Образование — это больше, чем просто передача знаний.
Поэтому система образования, о которой мы сейчас говорим, выполняет не только задачу обучения, но и ещё одну важную задачу. Обозначим её как формирование определённого социотипа, который подходит к данной эпохе. Для системы образования важно создать человека, который вписался бы в то общество, в котором он живёт, чтобы он был успешным человеком в этом обществе.
Для этого образование должно формировать и передавать нам не только навыки и знания, но и вырабатывать определённые паттерны поведения, которые сделают человека успешным в обществе. В итоге люди разных эпох являются носителями разных поведенческих паттернов, которые объединяются общим словом «социотип». У одних один социотип, у других — другой.
Можно сказать, что слово «социотип» появилось по аналогии со словом «психотип». Есть много классификаций психотипов. Наиболее известная: холерики, меланхолики, флегматики, сангвиники. Здесь идёт разговор об определённом, чисто физиологическом устройстве нервной системы. Соответственно, реакции человека на разные раздражители выглядят по-разному, поэтому мы говорим о разных психотипах. В итоге это выражается в том, что поведение человека различается.
И здесь тоже, по аналогии, люди, которые относятся к разным социумам, демонстрируют разные поведенческие реакции. Эти реакции соответствуют тому уровню социума, в котором человек живёт. Причём неважно, в каких странах: в России, в Германии, в Финляндии. Есть немного разные черты характера, связанные с национальным поведением. Например, испанцы эмоциональные. Про нас испанцы говорят: «Русские, почему у вас все песни такие грустные?» Есть чисто национальная разница, но в индустриальном обществе мы везде видим одинаковый тип поведения, независимо от национальности. Он формируется именно эпохой. Это и обозначается словом «социотип».
Наша школа построена на том, чтобы формировать индустриальный социотип, чтобы передать ему паттерны, которые сделают его успешным. А поскольку общество, в котором мы жили прошедшие сто лет, было индустриальным, то и паттерны рассчитаны на то, чтобы человек был успешен именно в нём.
Индустриальное общество — это прежде всего общество конвейерное. Самая большая масса людей работает в конвейерном производстве. Многие что-то делают на фабриках, на заводах. Но даже если вы работаете в офисе, вы всё равно находитесь в конвейере: просто вы переносите бумажки и выполняете свои функциональные задачи. Не думайте, что те, кто на фабриках, — на конвейере, а те, кто в офисах, — не на конвейере. Нет, это тоже конвейерное производство. Оно устроено по-другому, но смысл тот же.
И для того чтобы люди были успешными в этом обществе, нужно, чтобы они формировались в своих стереотипах так, чтобы в массе своей могли работать на конвейере. Возникает ситуация, при которой подготовить творческого человека в этом обществе просто нельзя и вредно.
Представьте: вы вырастили творческого человека, а потом он приходит в конвейер, например в магазин, и целый день режет колбасу. Час за часом он режет колбасу и взвешивает её. Что будет с творческим человеком? Скорее всего, у него будет какой-то аффект, как говорит психология, то есть психологический срыв. Либо он начнёт понемногу тупеть.
Я это испытывал на себе. Ещё в советское время нас посылали на практику, и я работал на фабрике мороженого, на конвейерной линии токарем. Приходишь после работы — и только телевизор можно смотреть, больше ты ни на что не способен. Творческий человек в такой конвейерной деятельности начинает быстро превращаться в нетворческого. Поэтому и не надо готовить этих творческих людей.
Нельзя сказать, что их вообще не было. Они были. Многие, кто знает физику, знают распределение Гаусса — это колокол с такими хвостиками. Многие процессы в природе описываются кривой Гаусса. Здесь мы видим такую же ситуацию. Основная масса людей, по вертикали в этом колоколе, воспитывается с определёнными типажами, а хвостики воспитываются в других типажах.
Есть те, которые тянутся к нам из прошлого. Образовательная система в любом случае работает не идеально, поэтому будет выпускаться определённый вид людей, а также искажения и браки, которые концентрируются в этих хвостиках. И мы видим, что это либо маргинальные группы, например хулиганы, либо творческие люди, которые выпускаются вопреки системе, в силу того что распределение Гаусса работает.
Наша индустриальная система этих творческих людей подбирала: они становились организаторами, встраивались в командно-административную систему и очень часто превращались в исполнителей — в комсомоле и так далее.
Теперь возникает вопрос: как формируется социотип в образовательной системе? Он формируется за счёт такого явления, как ритмика образовательного процесса. Не то, что мы передаём, не система знаний, а то, как устроен образовательный процесс, дрессирует в нас стереотипы и паттерны поведения.
Какой процесс заложен у нас в основе, начиная с детского сада и школы? Нам дают задания, и мы их выполняем. Выполняем домашние задания, выполняем задания на уроке. То есть нам дают инструкцию, а мы её выполняем: «Делай так, так и так». И так десять лет в школе, потом пять лет в институте. Через пятнадцать лет выходит человек, и вдруг выясняется, что он ничего не может сделать, если ему не дадут инструкции.
Его фактически сформировали идеальным исполнителем. Он привык быть в исполнительской позиции. И этот исполнительный человек — это массовый человек, который нужен конвейерному обществу, в котором мы жили. Если бы мы готовили творческих людей, общество пошло бы вразнос, потому что оно устроено только конвейерным образом.
Есть такая история, и она звучит так: средства для достижения цели должны соответствовать качествам этой цели. Это на самом деле очень умная фраза.
Что это значит? Это значит, что если у нас есть цель и мы можем описать её через набор качеств, которыми она обладает, и мы хотим до этой цели дойти, то мы должны выделять такие средства, которые имеют похожие качества. Если мы выделяем средства с такими качествами, то доходим до цели. А если выбираем средства, которые имеют другие качества, то идём, но почему-то сворачиваем и уходим куда-то в сторону, цели не достигаем.
То есть формула Макиавелли о том, что цель оправдывает средства, не работает. На этом примере покажу, как это устроено. Была задача построить индустриальное общество, поэтому и средства выделялись такие же. Школа должна была быть устроена соответствующим образом.
Поэтому школа выглядит как фабрика. Ученики, как детали на конвейере, едут из класса в класс, и преподаватели что-то с ними делают. На заводе есть стандарты — и в школе есть стандарты. На заводе есть гудки, которые оповещают, когда смена закончилась и началась, — и в школе у нас тоже есть звонки. Это было неизбежно.
Но сейчас общество завершает эту эпоху. Мы завершаем индустриальную эпоху и переходим в какую-то другую — когнитивное общество или информационное, все называют по-разному.
Но теперь всё иначе. Общество стало очень динамичным, очень быстрым: всё меняется с дикой скоростью, меняются телефоны, меняются цены.
Я ещё помню времена, когда работал в стройотряде. Мы ломали дом, там был чугунный туалет и бачок. Мы этот бачок снимаем, а на нём цена вылита прямо в чугуне. Тогда общество было совершенно другим: цена не менялась.
А сейчас мы живём в супердинамичном мире, и исполнителей в нём нужно значительно меньше, потому что их заменяет автоматика: роботы, цифровизация. Это отдельная большая проблема — когда людей начинают заменять роботы.
Всё больше становятся нужны другие люди: те, кто быстро ориентируется в динамичном мире, лёгкие на подъём, способные быстро ответить на вызов, собрать команду, которая будет решать задачу. Нужны люди, способные работать с рассеянным видом информации.
Это совершенно другой набор качеств или компетенций. Раньше требовался другой набор: нужно было обладать терпением, понимать инструкцию — а люди не всегда понимают инструкции, в обществе с этим есть проблемы, — быть склонным к монотонному труду.
Каждый вид деятельности требует своего набора компетенций. Сейчас нужен новый набор, а образовательная система у нас старая: она по-прежнему готовит исполнителей, потому что её ритмика не изменилась.
Поэтому сейчас где-то должна зарождаться — и этот процесс уже идёт — новая система образования, обладающая другой ритмикой и готовящая новых людей: динамичных, способных организовывать команды, анализировать информацию, быть ответственными, входить в кооперацию. Можно называть разные признаки, но важно, что это другие люди. Им требуются совершенно другая образовательная модель и другие цели.
Почему? Потому что средства для достижения цели, повторяю, должны соответствовать качествам этой цели. Если мы идём к обществу, обладающему такими качествами, то и система образования должна обладать такими качествами. Иначе такие люди у нас не получатся. Речь идёт о появлении нового социотипа.
И с этим большие проблемы. Непонятно, где этим людям формироваться, в какие учебные заведения идти. Но об этом поговорим позже.