В беседе сопоставляются марксистское понимание пролетариата и гипотеза о когнитариате как особом классовом субъекте, связанном с производством знаний, решений и уникальных результатов труда. Обсуждается, почему когнитивный труд хуже укладывается в логику частной собственности и наемного труда, а также как меняются формы вовлечения людей в производство в старых и новых экономических укладах. Отдельно затрагиваются гражданская наука, стартапы, AGI и вопрос, где проходит граница между общественно полезной деятельностью и частнособственническим присвоением.

Пролетариат и когнитариат: созвон в marxizmo

Александр Мещеряков:
Так, ну хорошо, тогда начинаем. Никого больше, похоже, не будет, но вчетвером тоже неплохо. Со звуком в следующий раз разберемся.

Сегодня решили провести созвон. Я надеюсь, что такие беседы мы сможем проводить достаточно регулярно, в полунеформальной обстановке. Начать хотелось бы с небольших рассказов. Сначала я напомню, что такое пролетариат в марксизме, как он определялся и понимается. Потом послушаем Евгения: он расскажет про когнитариат. Ну и далее поотвечаем на вопросы, подискутируем.

Я сейчас расшарю экран. По поводу определения пролетариата у нас были жаркие дискуссии где-то лет пять-семь назад. Хотя в классическом марксизме это понятие определяется довольно однозначно. Наверное, самое известное определение пролетариата дал Энгельс в примечании к «Манифесту Коммунистической партии» издания 1888 года.

Здесь Энгельс поясняет: под буржуазией понимается класс современных капиталистов, собственников средств общественного производства, применяющих наёмный труд. Под пролетариатом понимается класс современных наёмных рабочих, которые, будучи лишены средств производства, вынуждены для того, чтобы жить, продавать свою рабочую силу.

Это наиболее известное определение в классическом марксизме, но оно относится к так называемому широкому толкованию. Энгельс, по сути, говорит о том, что пролетарии — это любые современные наёмные рабочие.

Единственное место, где Маркс дал более четкое экономическое определение, — это первый том «Капитала», примечание 70 в 23-й главе. В этом абзаце идет исследование воспроизводства капитала и того, как оно связано с воспроизводством рабочей силы. Маркс пишет, что воспроизводство рабочей силы должно постоянно входить в состав капитала как средство увеличения стоимости, и потому воспроизводство рабочей силы на самом деле является моментом воспроизводства самого капитала. Накопление капитала есть увеличение пролетариата.

Здесь Маркс уточняет: под пролетарием в экономическом смысле следует понимать исключительно наёмного рабочего, который производит и увеличивает капитал, и выбрасывается на улицу, как только он становится излишним для потребности возрастания стоимости.

Это важное уточнение. Маркс определяет пролетария не просто как наёмного рабочего, а именно как того, кто производит и увеличивает капитал. В марксистской политэкономии это называется производительностью со стороны капитала. В 14-й главе «Капитала» Маркс рассуждает о производительном труде: если рассматривать процесс с точки зрения результата, то труд производителен, если он направлен на создание продукта. Изначально, при индивидуальном труде, управленческие и исполнительные функции совмещены в одном человеке. При развитии производства они разделяются вплоть до враждебной противоположности. Продукт производит уже совокупный, комбинированный рабочий.

Но для капиталистического производства мало просто создавать продукт (потребительную стоимость). Рабочие должны производить прибавочную стоимость. Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала.

Подытожить можно так: пролетарий — это производительный для капитала наёмный рабочий. Это самое краткое и ёмкое определение. Если рабочего наняли сделать ремонт в доме, он расходует свою рабочую силу, создает благо, но капитал он не увеличивает. Исходное определение Энгельса более широкое — под него можно записать и непроизводительных наёмных рабочих. Но в политэкономии Маркса определение строго привязано к производительности для капитала.

Передаю слово Евгению.

Историческое развитие: от абстрактного труда к всеобщему

Евгений Парфенов:
Тогда я перехвачу инициативу. С точки зрения марксизма, поиски идеального определения всегда заканчиваются тупиком, потому что марксизм все явления рассматривает в процессе становления и развития, а не в статической характеристике. Тот же наёмный труд до капитализма и при капитализме — это не одно и то же, потому что он занял другое место в общественной системе производства.

Чтобы перейти к когнитариату, нужно заглянуть чуть назад и посмотреть на всеобщий труд в его развитии. Лучше всего этот анализ провел товарищ Смирнов в своей серии постов. Там есть хорошая иллюстрация того, как разделение труда становится разделением на физический и умственный труд. Причем под умственным подразумевается не только управление, но и функции, относящиеся к производству самого общества: культуры, социальных связей, институтов.

Изначально этим трудом занимается господствующий класс, который освобождается от труда, необходимого для простого воспроизводства (добычи пищи), и получает возможность развивать общество. В племени охотников-собирателей труд не разделен: каждый и добывает пищу, и общается, и придумывает новые орудия. Шаман в племени тоже занимается духовной деятельностью, чтобы племя работало, и сказать, что он кого-то эксплуатирует, мы не можем. Любой человеческий труд всегда имеет вторую, всеобщую сторону — воспроизводство не единичной личности, а всего социума.

В результате капиталистического разделения труда сам труд постепенно беднеет. Узкая специализация приводит к тому, что человек становится для капиталиста лишь источником стоимости. Человек у конвейера, закручивающий одну и ту же гайку, далек даже от ремесленника, не говоря уже об охотнике. Из труда вымывается конкретность, остается только абстрактный труд как затрата сил. Рабочий становится взаимозаменяемым.

Но человечество не может лишиться всеобщего труда! Если кто-то закручивает гайки, кто-то должен изобретать конвейер, организовывать его, придумывать саму концепцию потребления. Труд по развитию общества никуда не девается, но расходится в разные стороны. Абстрактный труд покупается на рынке рабочей силы, его ценность в том, что он производит стоимость, большую, чем затраты на его воспроизводство. Неважно, где этот пролетариат находится — у станка, в сфере обслуживания или в бухгалтерии. Если он производит прибавочную стоимость — он пролетариат.

Когнитариат и выпадение из товарных отношений

Евгений Парфенов:
Однако результаты всеобщего труда (наука, создание социальной структуры) выпадают из товарного обращения. Результат этого труда не может иметь стандартной меновой стоимости, потому что он уникален.

Нельзя сказать, какова стоимость изобретения радио. Радио было изобретено один раз затратами уникального сознания человека, освоившего накопленный опыт. Второе такое же изобретение нам не нужно. Поэтому нельзя нанять ученого, как рабочего: нельзя купить его способность изобретать, чтобы он производил строго определенное количество стоимости в час. Ему можно только дать жалование или грант. Капиталист отлично использует изобретения для захвата рынка, но он использует их уже как готовый результат (потребительную стоимость), а не производит их товарным способом.

В эпоху модерна общество стало настолько нуждаться во всеобщем труде, что начало создавать институты, которые должны двигать общество вперед. Наиболее ярким примером здесь является СССР. Советские проекты — стройки века, космос, ядерная энергетика, поворот рек — были направлены на преобразование общества как такового. И руководил ими не капиталист. В СССР выступало само общество. Людям выделяли ресурсы, ставили глобальную задачу и ждали уникального результата.

Товарищ Смирнов связывает появление когнитариата именно с людьми всеобщего труда и появлением этих больших проектов в СССР. Возникла значительная прослойка инженерно-технического и творческого состава, живущая в «пузырях», выключенных из товарных отношений. Это нашло отражение в литературе — у братьев Стругацких («Понедельник начинается в субботу») или у Ефремова, где подвигом Геракла для молодежи стала трансформация общества и природы (например, спасение регионов от малярии).

Проблема была в том, что советский когнитариат, искавший свое самосознание, столкнулся с догматизмом советской номенклатуры. В результате эта прослойка вписалась в антисоветскую борьбу и, по сути, уничтожила основания собственного существования.

На Западе этот слой получил извращенное идеологическое толкование в виде «креативного класса». Всю энергию направили на техническое развитие ради индивидуального потребления: сотня сайтов с разным дизайном не продвигает человечество вперед, это просто генерация рыночного разнообразия.

Возрождение когнитариата сегодня

Евгений Парфёнов:
Умер ли когнитариат вместе с СССР? Смирнов считает, что скорее да. Я считаю, что нет. Запад показал, что без этого обойтись невозможно. Вал современных «визионеров» и единорогов-стартапов, обещающих изменить мир, — это возвращение проектов по преобразованию общества, которые не вписываются в нормальные товарные отношения. Это попытка воплотить потребность во всеобщем труде в рыночной форме.

Вторым источником когнитариата являются сферы естественно-научной, культурной, экологической деятельности. Они существуют вне коммерции (на грантах) и работают по принципу: «дайте денег, мы дадим уникальный результат, измерить стоимость которого невозможно».

Подводя итоги: когнитариат — это люди, занимающиеся всеобщим трудом, производящие уникальный результат без меновой стоимости. Этот труд требует освоения всей накопленной культуры, он индивидуален и неразрывно связан с личностью творца. Классовый интерес когнитариата направлен не на перераспределение прибавочной стоимости (как у пролетариата), а напрямую против частной собственности на результаты интеллектуального труда, потому что уникальные достояния человечества не подлежат частному присвоению.

Дискуссия. Вопросы терминологии и творчества

Александр Мещеряков:
Спасибо, Евгений. Задам вопрос. Сама терминология не сбивает ли сейчас с толку? Слово «пролетарий» указывает на отношение к собственности (пролетает мимо собственности). А «когнитариат» подразумевает классификацию по роду деятельности — когнитивной, интеллектуальной. Является ли интеллектуальный характер труда необходимым условием для этой деятельности?

Евгений Парфёнов:
Да, деятельность человека во всеобщем труде начинается прежде всего с мыслительной деятельности. У Маркса есть пассаж про пчелу и архитектора: архитектор всегда сначала строит здание в голове. Отличительной чертой человеческой деятельности является работа с идеальными образами и их опредмечивание. То, что человечество накапливает для будущих поколений, накапливается в культурном, идеальном слое. Поэтому всеобщий труд неразрывно связан с духовной и мыслительной сферой.

Что касается термина «когнитариат» — возможно, появится другой. Этот термин достался исторически, лучшего пока не нашлось.

Александр Мещеряков:
Для себя хочу зафиксировать. Рабочий классической фабрики следует за движениями станка. Он не привносит в продукт никакой новой идеи, его задача — следовать за машиной и не допускать огрехов. А перед рабочим-когнитарием стоит задача именно привнести в продукт новую интеллектуальную часть?

Евгений Парфёнов:
Рабочий за станком (или программирующий ЧПУ) тоже мыслит, но в терминах кибернетики его работа — это поглощение избыточного разнообразия. Он уничтожает неопределенность, чтобы получить стабильный результат. Мастер-ремесленник в прошлом мог вносить изменения и изобретать новые способы обработки. Работник конвейера этого лишен. Хотя сегодня бизнес через концепции вроде «кружков качества» пытается дотянуться до когнитивных способностей рабочего. Но всеобщий труд изначально направлен на придумывание нового и расширение инструментария человечества.

Александр Мещеряков:
Является ли творчество необходимым условием для когнитария? Если это создание нового, значит, это всегда творчество?

Евгений Парфёнов:
Всеобщий труд — это подмножество творческого труда, но не всякое творчество есть всеобщий труд. Например, эпоха Великих географических открытий, спуск на дно Марианской впадины — это расширяет возможности человечества. Занимался ли Жак-Ив Кусто творчеством? В какой-то мере да, это общественное творчество. Наиболее яркой и прямой формой всеобщего труда является революционная деятельность по преобразованию самого общества. Творчество здесь нужно понимать именно как социальное, общественное творчество.

Гражданская наука и разница в целеполагании

Алекс:
У меня такой вопрос. Сейчас существует гражданская наука, когда обычных людей приглашают выполнять простые операции. Например, промывать грунт на археологических раскопках. Труд рутинный, абстрактный, но потенциально это создание нового знания (узнать, были тут австралопитеки или нет). Можно ли квалифицировать такой труд как всеобщий?

Евгений Парфёнов:
Здесь нужно вспомнить притчу о трех каменщиках: один таскает кирпичи, второй зарабатывает на жизнь, а третий строит храм. Вопрос в том, где переход между абстрактным и всеобщим трудом.

Говорить о том, кто пролетарий, а кто нет, на уровне конкретного Васи — невозможно. Классы — это общественные отношения. На уровне общества мы видим тенденцию: простой абстрактный труд вымывается из человеческой деятельности автоматизацией, а людям остается целеполагание и осмысление. То есть происходит глобальный сдвиг от абстрактного труда к всеобщему.

Александр Мещеряков:
Я согласен с Евгением, но поспорил бы в одном пункте. Мне кажется, классифицировать конкретного человека можно. В случае с каменщиками важна цель. Труд — это целенаправленная деятельность. Если у одного цель построить храм, а у другого — перенести кирпич, то это разная деятельность, даже если физически они делают одно и то же.

В этом кроется ключик к пониманию проблем в сферах интеллектуального труда. Программистам пытаются внушить, что они «болеют за проект», участвуют в целеполагании, строят храм. Но на самом деле проектом владеет капиталист. И пока их видение совпадает с видением владельца — всё гладко. Но как только возникает расхождение (человек думает о благе продукта, а собственник — о прибыли), возникает конфликт. Итог — выгорание, психологические проблемы, смена работы.

Евгений Парфёнов:
Абсолютно. Есть неустранимый конфликт между всеобщим трудом и частной формой собственности. Храм хорош тем, что он общий: человек, который его строит, будет там молиться вместе со всеми. А человек, который строит империю Илону Маску, может считать, что двигает человечество на Марс. Но вероятность того, что он войдет в конфликт с Маском, который решит закрыть нерентабельный проект ради заработка, очень высока.

Чем ближе проект к чистой коммерции, тем выше вероятность конфликта. Вал визионеров, собирающих вокруг себя корпоративные и волонтерские ресурсы под предлогом «изменения мира», — это сигнал, что старый добрый капитализм перестал работать. Общество стоит на пороге новых отношений, которым частная собственность будет только мешать. Люди ищут смысл в деятельности, им недостаточно просто заработать на кредит.

Как измерить тенденцию к всеобщему труду на практике

Александр Мещеряков:
Есть ли способы серьезно оценить, куда движется конкретная производственная деятельность: в сторону частнособственнического интереса или в сторону реального общественного прогресса?

Евгений Парфёнов:
Неплохими признаками свободного труда производящих сообществ являются три пункта:
1. Компания делится наработками с обществом (открытость). Это признак того, что цель — не только деньги, но и прогресс.
2. Принято самоуправление и участие коллектива в принятии решений.
3. Коллективное владение или хотя бы коллективное управление проектом.

Александр Мещеряков:
По поводу самоуправления. В разработке открытого ПО (Open Source) ядром Linux долгое время руководил Линус Торвальдс, которого называли «великодушным диктатором». Он один принимал ключевые решения, но делал это взвешенно (например, ждал, чей патч победит на практике). Если диктатор удовлетворяет потребности большинства, сообщество работает отлично. А если начинается самодурство, в информационном производстве легко сделать форк (ответвление проекта). Люди разбегутся и создадут успешную альтернативу.

Евгений Парфёнов:
Да, возможность форка — это фундаментальное отличие. В археологических раскопках ты не можешь сказать: «Я буду копать по-своему», потому что материальный ресурс (земля) один. А в нематериальном производстве форки — основной механизм снятия отчуждения и разрешения конфликтов с индивидуалистическими интересами руководителей.

Всеобщий труд очень индивидуалистичен, он не терпит функциональных отношений формата «я начальник — ты дурак». Личность руководителя и его способность учитывать мнение коллектива критически важны для результативности.

Мы видим, как меняются контракты в IT. Бизнес уже не покупает рабочую силу ради генерации стоимости. Он выделяет команде бюджет «по потребности» и говорит: «Мы хотим вот такой результат, двигайтесь туда, сами организуйте процесс». Это уже очень далеко от стандартных капиталистических отношений.

Александр Мещеряков:
Тут есть противоречие. В крупных свободных проектах (Open Source) деятельность людей очень жестко канализируется. Есть строгие протоколы, стандарты форматирования кода, паттерны проектирования. Шаг влево, шаг вправо сделать нельзя. То есть, с одной стороны, труд всеобщий, творческий, а с другой — львиная его доля может быть жесткой и рутинной.

Евгений Парфёнов:
Доля рутинного труда исходит из текущего уровня развития производительных сил. Написание книги тоже требует вычитки, редактуры, вёрстки. Как только появляется инструмент автоматического форматирования кода, человек избавляется от этого геморроя.

Пока существует капитализм, фокус держится на абстрактном труде (производстве средств производства и инструментов). Но по мере автоматизации рутины, задачей становится именно создание нового, целеполагание, постановка гипотез. И здесь жесткость протоколов прямо пропорциональна сложности проекта.

У товарища Смирнова есть замечатка: тоталитарные идеологии XX века появились именно потому, что глубокое разделение труда и сложный конвейер потребовали жестких форм социальной интеграции, чтобы связать общество. Точно так же эффективность сложного современного проекта требует жестких протоколов взаимодействия, чтобы результаты труда тысяч людей стыковались друг с другом.

(Здесь мы уже переходим от политэкономии к кибернетике и теории организации — у Стаффорда Бира в «Сердце предприятия» отлично разобрано наложение разнообразия среды на разнообразие системы управления).

Заключение. Философия и «Оппенгеймер»

Александр Мещеряков:
Время нашего созвона подходит к концу. Напоследок хочу поделиться впечатлением от фильма «Оппенгеймер». Я не смог досмотреть его до конца, меня оттолкнул псевдоинтеллектуализм. Особенно покоробило, когда фразу «Собственность есть кража» там приписали Марксу! Это же формула Прудона, которую Маркс жестоко критиковал (ведь чтобы украсть, уже должен существовать институт собственности). Как вы думаете, это косяк перевода или задумка Нолана — так все перевернуть с ног на голову?

Евгений Парфёнов:
Я этот фильм тоже не осилил. Но, возможно, стоит взглянуть на это с другого ракурса. Ученые в Манхэттенском проекте составляли сообщество, занимающееся всеобщим трудом в условиях строгой секретности. Если подумать о фразе «собственность есть кража» в контексте интеллектуальных результатов труда (достояния всего человечества), то попытка ограничить распространение этих результатов действительно может восприниматься ими как кража. В этом контексте использование ими такой фразы может быть идеологически объяснимо.

Александр Мещеряков:
Интересный взгляд. Окей. Товарищи, большое спасибо за общение! Было очень интересно и познавательно. Обязательно выложим запись и продолжим наши встречи.

Алекс:
Спасибо! Правда было очень интересно. До встречи!