Коммунизм с оппортунистами

Источник: vk

Коммунизм с оппортунистами

Люди — разные. Очень разные. Они разные по росту и цвету кожи, собственным предпочтениям, убеждениям, силе интеллекта, горизонту планирования, сложности мышления, уровню морального развития, природным задаткам.

Может показаться, что эта разность людей является большим благом с точки зрения развития общества. Ведь это хорошо, что у нас разные склонности и разные задатки? Из разных деталек можно собрать куда более сложную и богатую возможностями систему, чем из одинаковых!

Нет, для общественного развития это не хорошо и не плохо. Мы — не термиты, чтобы делиться на строителей, воинов и маток по нашим биологическим различиям. Разделение труда среди людей построено не на их различиях.

Когда-то физические свойства человека действительно определяли его место в системе разделения труда, но сегодня любой щуплый очкарик или человек, лишившийся конечности, способен управлять скоростным транспортным средством или манипулятором крана. Орудия труда уравнивают возможности людей в физиологическом плане.

Сегодня два одинаково сообразительных парня выбирают разные карьеры и обретают свои профессиональные особенности не благодаря различиям, а благодаря своей универсальности — способности освоить любую профессию. Социум делает людей разными, чтобы обеспечить себя строительным материалом для системы общественного производства. Или вы правда думаете, что те миллионы водителей, курьеров, кассиров работают на этих местах в силу собственной склонности?

Конечно, это не отменяет отличий между людьми и того факта, что генетически одаренному и воспитанному в обеспеченной семье интеллигентов ребенку освоить "высокую" профессию проще, а другой ребенок, возможно, никогда не достигнет в ней успеха, сколько бы усилий не приложил. Но эти различия, эти отклонения от универсальности лишь требуют от общественной системы разделения труда некоторой компенсации, а не составляют ее основу.

Следующий этап в развитии производительных сил сделает профессиональную специализацию человека ненужной. Люди продолжат заниматься разными делами, интересоваться разными сферами, совершенствоваться в разных областях, но они это будут делать по собственному выбору, а не по экономической необходимости в продаже своего труда — просто потому, что орудия когнитивной деятельности сделают каждого настолько же универсально способным в умственном труде, насколько развитие машин сделало его способным физически.

Но это не сотрет их индивидуальности и различий в их собственных способностях, склонностях, этических нормах, наконец, уровне интеллектуального и морального развития — наоборот, освободит от необходимости подстраиваться под дефициты общественного производства, калеча себя путем превращения в эффективный придаток экономической машины.

Однако как эти различия скажутся на развитии производственных отношений и прочих социальных институтов?

Есть отдельная категория леваков, которые считают, что коммунизм может быть создан только в обществе, состоящем из однородно высокоразвитых индивидов. Что только при высокой сознательности, высоких моральных качествах, высоком уровне личностного развития, альтруистическом аскетизме каждого (нужное подчеркнуть) такое общество жизнеспособно. А из разных людей можно собрать только какое-то многоукладное общество, или, того хуже, вообще ничего кроме капитализма построить нельзя: те, недостойные, все испортят — разворуют, развалят, погрязнут в мещанстве.

В скрытой форме такие опасения мы можем найти в ряде художественных произведений. Например, Николай Носов в книге "Незнайка в солнечном городе" показал, насколько хрупким может быть высокоразвитое общество без внутренней имунной системы, способной распознать хулиганов и защитить общественный порядок. Ефремов писал про опасность "шаловливых мальчиков" будущего — то есть про угрозу инфантилизма и неизбежности наступления "темных веков" вслед за эпохой строительства и развития. Кто-то наверняка смотрел "Идиократию" или доверяет народной мудрости о трех поколениях, где родители работают, дети отдыхают, а внуки голодают... в общем, мысль о том, что легкие времена рождают слабых людей, а слабые люди приводят к наступлению сложных времен прочно закрепилась в культурном поле. И если коммунизм должен быть благоприятней капитализма, то ему не выжить вне стерильной среды "нового человека".

Дело и не только в культуре. Каждый на своем опыте видел, что далеко не с каждым можно договориться. Сталкивался с тем, как рвачи и оппортунисты разваливают хорошие сообщества ради сиюминутных выгод или возможности поживиться их останками. Читал про рейдерские захваты кооперативных предприятий изнутри. Бесился, когда без должной модерации один неадекват способен превратить целый чат или форум в неработоспособную помойку. Удивлялся строгости обязательных правил приема доработок в продукты с открытым исходным кодом. В конце концов, пережил кооператорский развал СССР...

Но прежде чем я перейду к оппортунистам при коммунизме, давайте зададимся вопросом, а как нам удалось построить с оппортунистами... капитализм?

Вопрос не праздный! Конечно, есть морализаторы, которые считают капитализм системой, основанной на низменных инстинктах, вроде жадности. Но, с одной стороны, это потребовало бы объяснения, почему это вдруг в результате промышленной революции массы внезапно так испортились и погрузились в пучину жадности. А с другой стороны, мы видим, что путь капитализма вовсе не так прост, а очень даже тернист.

Например, развитию товарного производства и торговли очень и очень мешали грабительские набеги - до той степени, что отдельные историки считают именно разорительные набеги причиной упадка торгового пути "из варяг в греки" и потери торговой значимости Киевской Руси, а вместе с ним и культурному упадку.

Или другой пример — попытки развить частное предпринимательство в африканских селах зачастую наталкивались на то, что главенство родственных связей обрушивало любой бизнес: когда в племени дети голодают, а в лотке у начинающего предпринимателя — свежий хлеб, то дело не ладится — семья приходит и изымает его без компенсации.

Впрочем, есть и вообще другая проблема. Многие племена были признаны негодными для наемной занятости: у них не было понятия отчужденного труда, и производственная дисциплина им не давалась. В ту же историю попадают и крестьянские общины, которые при росте цен на зерно снижали объем производства, так как основные нужды удовлетворяли собственным производством, а избыток на продажу им требовался только для покупки чего-то, что внутри общины не производилось. А может, и те постсоветские колхозники, которые ставили стальные штыри на полях для ЭФКО, всячески пытавшейся втянуть их в капитализм?

Получается, для развития капитализма нужны ого-го какие условия! Но связаны ли эти условия с особенностями самих людей, с их уровнем развития? Нет, они связаны с общественными институтами: предпринимательство работает в условиях защиты частной собственности и отсутствия у масс трудящихся средств производства. А уровень развития людей становится не источником, не условием, не предпосылкой... а последствием.

Исследования обнаружили, что более высокая склонность к доверию незнакомцам образовывалась в обществах, в которых в течение долгого времени работали рыночные отношения — высокий уровень доверия снижает транзакционные издержки. Ведь участие в рыночных отношениях — это априори экономическое взаимодействие на более высоком доверии, чем грабеж или натуральное хозяйство, и практика таких отношений постепенно меняет и саму культуру общества, прописываясь в ней.

Что же с людьми? Чем меньше люди доверяют незнакомцам, тем хуже работают договоры и рынок. Но люди доверяют настолько, насколько хорошо работают общественные институты. Значит, тут не в личных качествах дела. Капитализм включает в себя совершенно разных людей, с совершенно разными интересами, способностями и даже моральными нормами.

Возьмем одну из классификаций, например, Торберта.

Он выделяет такие уровни в моей вольной интерпретации (кто хочет погрузиться — читайте его самого):

• оппортунист: рассматривает окружающую среду как противника, пытается подчинить его или урвать побольше (фокус — доход);
• дипломат: рассматривает окружение как данность, к которой надо приспособиться, в которую надо встроиться (фокус — позиция);
• эксперт: рассматривает окружение как конкурентную среду, в которой надо стать незаменимым и уникальным (фокус — преимущество);
• достиженец: рассматривает окружение как ресурс, с помощью которого при подборе нужного ключа — власти — можно достигать собственных целей (фокус — задача);
• переопределяющий: обнаруживает различие людей в окружении, относительность разных позиций и критериев, открывает возможность менять самого себя (фокус — он сам);
• трансформирующий: выделяет противоречия в окружении, но использует их конструктивность, переопределяет рамки и правила игры, использует их влияние как источник развития (фокус — на институтах);
• алхимик: качественно более высокий уровень мастерства в трансформирующем воздействии, виртуоз в использовании самого себя и т.п.

Так что, капитализм начинается только с фазы достиженчества? Вовсе нет. На практике разные люди по-разному встраиваются в капитализм: в роли служащих, специалистов, предпринимателей, менеджеров, авантюристов, визионеров... И уровень личностного развития будет проявляться в каждой роли по-своему.

Например, тот же оппортунист в роли предпринимателя будет искать способы нечестной конкуренции; как работник — отлынивать или подворовывать; как менеджер — идти по головам или брать откаты.

Капиталист-дипломат постарается "присосаться" к крупному успешному бизнесу или гос. бюджету; работник — погрязнет в пассивном исполнительстве; менеджер — будет "прослойкой" между начальником и подчиненными (а глава государства будет "искать консенсус", если вы понимаете о чем я).

Эксперт-предприниматель построит лучший в отрасли нишевый бизнес; менеджер — будет консультировать своих сотрудников и исправлять за ними ошибки, а линейный сотрудник станет, понятно, специалистом, который, как известно, подобен флюсу.

Достиженец у руля компании построит успешный растущий бизнес, в роли сотрудника — даст норму (устранив недостачу всего, чего для этого не хватает), как менеджер — выполнит план своего отдела (а не будет придумывать оправдания невыполнения)...

Но самое главное — даже в рамках одного капиталистического способа производства, где все производственные отношения представлены в товарной форме, а каждый — от работника до президента — выступает участником рынка, мы можем наблюдать, что вся эта разница между людьми совершенно не требует какой-то особой многоукладности.

Чего же мы можем ожидать от коммунизма?

Предпосылки коммунизма — это

1. равный доступ к универсальным производительным силам общества
2. для удовлетворения собственных потребностей собственным трудом
3. путем непосредственно общественного производства в свободной форме.

Отношения со средствами производства можно разложить на две части:

а) общественные фонды материальных производительных средств с равным доступом (а-ля ЦОД);

б) открытые общедоступные библиотеки / модели / исходники для производства (а-ля репозиторий opensource-сообщества).

Каждый человек получает равную возможность заниматься удовлетворением собственных потребностей (как индивидуальных, так и присвоенных общественных; как материальных, так и духовных) — но действовать он может как индивидуально, так и в кооперации с другими. При этом, с одной стороны, решение масштабных задач невозможно без концентрации больших ресурсов — то есть без объединения; а с другой стороны, эффективность использования создаваемых средств производства прямо определяется их всеобщей доступностью и востребованностью.

Сама трудовая деятельность человека смещается в когнитарную сферу: в производство моделей/чертежей/программ, и даже еще дальше — в производство идей и смыслов. Соответственно, человек, производя что-то для себя, автоматически производит это для всего общества. Он присваивает себе всю производительную силу общества — но при этом он сам становится ее частью и работает в ее интересах. Объединяясь с другими людьми, он увеличивает тот "рычаг" производительности, которым он может оказывать большее влияние на природу и решать более масштабные задачи.

Что это значит с точки зрения требований к людям?

Потребности человека — очень разные. Базовые потребности в выживании и физическом благополучии; социальные потребности в принадлежности и уважении; потребности в творчестве, самореализации, самоактуализации — все это в сумме составляет производство собственного бытия (материального и духовного, индивидуального и социального) и самого себя.

Однако формы удовлетворения этих потребностей подвижны, они меняются вместе с обществом. В феодальном обществе все эти потребности были привязаны к земле, к природному ресурсу: физическое благополучие — к натуральному хозяйству; уважение — к дворянским привилегиям...

Но при капитализме формы совершенно меняются. Господствует частная собственность — то есть отношения конкуренции за максимальную часть общественного богатства и общественного производства, или если проще — капитала. Базовые потребности стали удовлетворяться за счет частного дохода от производства и продажи товаров, включая рабочую силу; социальные — через профессиональную и бюрократическую позицию в системе разделения труда, в организациях; творчество и самореализация — через массовую культуру и похожую на рынок политику конкуренции за популярность. В любой области успех в удовлетворении потребностей в наибольшей мере зависит от того, какую часть общественных возможностей удается получить в свою собственность.

Соответственно, коммунистические формы удовлетворения потребностей тоже будут отличаться. Они будут привязаны к присвоению общественных производительных сил... но не других людей.

Но тут надо уточнить, что мы подразумеваем под словом "присвоить" — мы в буржуазной логике продолжаем понимать под этим получение в частную собственность, то есть для владения и распоряжения с целью максимизации своей части общественного дохода. Однако присвоение — это прежде всего "деланье своим", это присоединение к себе, а значит — и присоединение себя к присваиваемому.

В рамках логики свободного (коммунистического) производства, присвоение — это включение в действующую систему в собственных целях. Включаясь в производящее сообщество, человек привносит туда и собственный ресурс, и собственные потребности: он становится целым с тем, что использует, и в тоже время становится источником целей его производительной деятельности.

Коммунистическое производство — это не когда ты можешь что-то получать, не отдавая. Это когда ты можешь использовать свою ограниченную долю ресурсов, принадлежащих обществу, с большей эффективностью через то, что ты пускаешь их в совместное использование. Когда то, что ты произвел для себя, стало источником богатства для всех.

Соответственно, как в этой форме смогут участвовать люди на разных стадиях развития? Не сломает ли эту систему один оппортунист?

Цель оппортуниста, который видит окружающий мир как врага — получить от него максимум. Но получение максимума в рамках свободного производства зависит не от того, какую часть можно присвоить себе, а от того, насколько востребован другими нужный ему материальный ресурс (то есть сколько у него потребителей и насколько за счет этого дешевы его мощности для каждого), или насколько качественно он сможет освоить ресурс нематериальный.

Конечно, оппортунисты будут: они будут пользоваться всем своим доступом к системе для удовлетворения своих индивидуальных потребностей. Они будут избегать включаться в кооперацию с другими — или будут исключаться из сообществ, которым они приносят больше вреда, чем пользы. Они будут пытаться воровать чужие идеи и реализовывать их самостоятельно, или ждать, когда кто-то другой выработает решение нужной им проблемы и пользоваться готовым в общем доступе. И они будут пытаться манипулировать другими, чтобы воспользоваться их квотами на общественные ресурсы в своих целях.

Но разрушит ли это систему? Нет, так как все их попытки не смогут заблокировать возможности других людей для конструктивной организации и кооперации. При капитализме оппортунист конкурирует за максимальную часть общественных производительных средств, включая чужой труд и время — и чем больше он получает в собственность, тем меньше остается другим для решения общественных или собственных задач. Но при коммунистических отношениях нет собственности — и ты можешь ошибаться сам, можешь фокусироваться на своих личных потребностях, но не будешь в состоянии помешать другим объединиться и достичь других целей.

Иначе говоря, оппортунизм останется первой стадией развития, на которой человек большую часть своих производительных возможностей и своей деятельности будет пускать на индивидуалистическое потребление, как материальное, так и социальное. Но вырастая из этого уровня и по своему мышлению, и по своим потребностям, он обнаружит, что дальнейшее развитие возможно только через участие в общественной жизни, в союзе с другими, во взаимном обогащении друг друга идеями и решениями. И он попытается в это общественное производство встроиться.

Аналогично, мы можем ожидать, что человек, достигший уровня дипломата, будет брать на себя решение только самых насущных задач; будет искать способы взаимодействия на базе подстройки под других, под чужие потребности; он будет смотреть, что сейчас популярно и пытаться подражать; будет искать сильную личность и пытаться завязать связи для приобщения к ее опыту или социальным связям; он будет мимикрировать под лиц, которые имеют большое влияние, надеясь расширить охват зоны своих отношений... и потому его общественный вклад будет невелик. Невелик — но не опасен для общества. Разве что в той части, что поддаваясь влиянию и вкладывая свою долю ресурсов в какое-то дело, дипломаты будут выступать питательной средой для реализации чужих амбиций.

Эксперт — это следующая стадия, куда переходит конформист, когда он начинает отрицать примат чужих целей. Он будет упарываться в одну ему интересную задачу, стартовать от уже достигнутого в обществе фронтира и доходить до самого края возможностей в ее реализации, дальше, чем зашел кто-то другой — не важно, насколько эта задача важна обществу. Плохо ли это? Нисколько. Если эта задача важна лично ему, то она важна и обществу, ведь он составляет его часть и является носителем родового общественного интереса. Хочет или нет, он также продвигает вперед все общество, раздвигая границы возможного не только для себя лично, но и для любого другого.

Что касается достиженца, то он будет обеспечивать результат — но этот результат сам по себе будет уже не капиталистический, а коммунистический. Реализовать свой амбициозный проект? Собрать команду? Организовать сообщество? Найти желающих вложиться своей квотой в новые производительный объект? Именно он сможет объединить дипломатов, экспертов и отфильтровать оппортунистов ради такого дела. И не благодаря какой-то особой власти или рычагам капиталистической собственности — а через завоеванные коммунистические ресурсы: выстроенные связи на уровне дипломата, признание и уважение, заработанные на уровне эксперта, наконец, собственную репутацию способного достигать успеха лидера.

Я не буду подниматься дальше — обсуждать способность переопределяющих создавать новые смыслы, трансформирующих — развивать институты или менять парадигмы... Основная идея состоит в том, что человек с любым уровнем развития сможет производительно встроиться в коммунистическую экономику. Конечно, при условии, что в ней будут существовать соответствующие общественные институты, обеспечивающие сохранность основных принципов свободы общественного производства, ровно как при капитализме приходится охранять неприкосновенность частной собственности.

Но самое главное — это перспективы и стимулы для роста каждого. Если человек способен удовлетворить свои базовые потребности индивидуально, что станет основанием для его развития за пределы оппортунистического мышления?

Ответ лежит в области производства — производства собственных потребностей. Закрывая свои нужды, он сам создает для себя кризис, открывающий перед ним новые вызовы. Личное благополучие оказывается невозможно без социальных связей; успешная социализация подталкивает к поиску самореализации; экспертная самодостаточность упирается в способность достигать целей; победы в решении задач вызывают вопросы о правильности и природе этих самых целей; попытки изменения себя наталкивают на необходимость смены самих общественных условий, определяющих границы развития индивида... Кризисы и вызовы сменяют друг друга в рамках диалектики развития по мере закрытия прошлых уровней.

Впрочем, насколько далеко я погрузился в фантазии, которые все сложнее и сложнее представить обычному человеку, существующему в рамках рынка рабочей силы и корпоративных иерархий?

Может быть, пора вынырнуть — в конце концов, где такое видано?

А я скажу — где. В компьютерных играх. Игра — эта та деятельность, в которой сейчас каждый отдельный игрок присоединяется к игре ровно в меру развития собственных потребностей и собственного мышления. Именно тут, в отсутствие экономического принуждения, мы можем наблюдать, как разворачиваются отношения, отдаленно похожие на коммунистические. Ведь присвоить игру можно, только деятельно присоединившись к ней.

Начинающий, неуверенный в себе игрок предпочитает проходить одиночные компании, где он чувствует себя в максимальной безопасности. Уже даже в них начинается разделение по предпочтениям: кто-то любит атмосферные миры, кто-то сложные сюжеты, кто-то предпочитает максимальный вызов мастерству, а кто-то увлекается творчеством в песочницах. Более того, некоторые игроки годами играют в одно и то же, а другие предпочитают попробовать как можно больше, может быть, не исследуя каждую игру полностью или даже забрасывая на середине.

Но со временем часть игроков обнаруживают, что опыт игрового общения на порядок превосходит опыт индивидуального прохождения. Кооперативные, соревновательные, социальные игры привлекают огромное число игроков. Один начинает гнаться за рейтингом; другой — становится непревзойденным мастером; третий создает гильдии и водит рейды; четвертый ищет способы протестировать границы доступного и обойти правила.

Что характерно, большинство игроков вообще являются детьми, то есть находятся на начальных уровнях развития своего мышления. Однако это нисколько не угрожает игровым процессам: конечно, плохой игрок может испортить матч или развалить компанию, но в итоге никто не может помешать играть другим... или заставить другого играть за себя.

Подводя итог: люди разные и останутся разными. Общество должно дать возможность развиваться каждому, но общественное развитие следует за развитием производительных сил, а не за появлением какого-то нового, особо развитого человека. Новое состояние общественных отношений само открывает возможность для достижения более высокого уровня развития для большего числа людей.

Именно поэтому я абсолютно спокоен за светлое коммунистическое будущее. Построим его с теми людьми, которые есть.