Еще раз о пролетариате и не только Часть 1.

Источник: livejournal

То, что было очевидным в эпоху Маркса и в начале XX века, не очень очевидно сейчас, тем более, что производство в узком смысле географически локализовалось и марксисты Запада могут и не заметить у себя пролетариата.

Пролетариат в строгом смысле, это те, кто продает на рынке свою способность к труду. И вот к последнему нужно подходить очень внимательно. Пролетарий продает способность к труду не как умелец, не как специалист, обладающий особыми навыками, знаниями или тем, что один француз назвал социальным капиталом. Речь идёт просто о способности расходовать свою мускульную и нервную энергию в особой, целесообразной, присущей только человеку (но не лошади, или, например, ишаку) форме. Именно эту способность продает пролетариат.

То, что рабочие прошлого отличались друг от друга по умениям и мастерству, есть не более чем показатель недостаточного уровня развития производительных сил и недостаточной глубины разделения труда.

Тут обнаруживается особый тип труда – фактически абстрактный труд. Это труд, который фактически лишен всяких качественных характеристик. Который существует не только как социальное отношение (как в марксистском понятии абстрактного труда), но и фактически сводится к затратам мускульной и нервной энергии. С развитием производительных сил мы наблюдаем все более чистые формы этого труда. Так что пролетарий в строгом смысле есть живая деталь машины.

Исторически классы возникли как следствие процесса углубления разделения труда (классы, частная собственность, обмен). В какой-то момент орудия труда сделались слишком сложны, что бы каждый человек мог обучиться ими работать не в ущерб другим делам. Появляется специализация. Вследствие этого орудия труда «привязались» к людям, которые умеют ими пользоваться. Соответственно и уменья людей сделались зависимы от орудий труда, которыми они владели. Условно говоря, тот, кто лучше всего ковал, "естественно" стал собственником (институт собственности, конечно, развивался постепенно) кузницы и других орудий, а его сын "естественно" учился кузнечному делу. Люди, делающие не весь спектр необходимых для жизни вещей, а только то, что они умеют, вынуждены чтобы жить обменивать продукты своего труда на другие необходимые продукты. Так что на обмен идут уже не излишки, а вещи, заведомо производимые на обмен, ибо производитель иначе умрет с голоду – перед нами товары. Так родилось товарное производство и частная собственность. Кстати сказать, отсюда видно, в чем суть частной собственности и почему ваши дырявые носки не являются вашей частной собственностью. Кроме того отсюда видно, чем отличались зачатки торговли еще в каменном веке, где обменивались излишки, от рынка, связанного с частной собственностью и товарным производством, где производство заведомо осуществляется для обмена.

Впрочем, я как обычно отвлекся. Дело в том, что развитие производительных сил, совершенствование средств труда, привело к дальнейшему углублению разделения труда. Из процесса производства стало возможным выделить само мастерство, саму сложную, требующую умений деятельность и деятельность, которая сводилась к чистому расходованию нервных и физических сил. Например, какие-нибудь молотобойцы, которые делают заготовки и мастер, который эти заготовки доводит до совершенства.

Вот эти условные «молотобойцы» и стали предвестником пролетариев – через тысячи лет в эпоху высшей стадии развития экономической формации, при капитализме. Конечно, мой пример условен и те же самые молотобойцы долгие века одновременно являются учениками мастера, или хуже того, рабами. Только тогда, когда сложность орудий труда выросла неимоверно – при капитализме, родился пролетарий в своем чистом виде.

Важнейшей особенностью труда пролетария является максимальный уровень отчуждения этого труда. Т.е. пролетарий в его трудовой деятельности отчужден от смысла труда (смысл труда в капиталистическом обществе теряется и проявляется только во всеобщем обмене), содержания труда (оно вверено капиталистом инженеру или технологу) и продуктов труда (которые забирает капиталист). Именно это максимальное отчуждение, – а отчужденный труд есть самый тяжелый труд, беспросветно тяжелый труд - и стало основанием для Маркса определить пролетариат как самый революционный класс. Впрочем, победа пролетариата предопределена не тем, что пролетариату тяжело жить и главное, работать. Мало ли кому жить тяжело? Главное то, что этот труд удивительно неэффективен. Получается, что миллионы людей используются на 1 сотую, 1 тысячную их возможностей. Если дать этим миллионам людей раскрыть свои творческие потенции, трудиться свободно, производительные силы общества возрастут стократно.
Другое дело, что до поры до времени, на существующем уровне развития производительных сил это сделать просто невозможно. Например, еще в СССР невозможно было обеспечить творческую работу даже всем тем, кто получил соответствующее образование (о причинах этого нужно говорить отдельно – но сводятся они к низкому уровню развития производительных сил), не то, что рабочим. Но с развитием производительных сил возможности для обеспечения людей творческой, свободной трудовой деятельность стремительно растут. Поэтому пролетариат победит главным образом потому, что его устремления соответствуют магистральным тенденциям развития общественного производства. Освобождение труда есть одновременно и историческая необходимость и главный интерес рабочего класса. Это делает пролетариат революционным классом.

При этом есть проблема передового класса. Во времена Маркса и несколько позже представлялось, что самый революционный класс, это одновременно и передовой. Так ли это?
Революционный класс, это тот класс, интересы которого направлены на ликвидацию существующих общественных отношений. На передовой класс я посмотрел с другого ракурса. Передовой класс это класс, способы трудовой деятельности (и взаимоотношений по ее поводу, т.е. производственные отношения) которого являются передовыми в конкретный исторический момент. Т.е. такими, которые, пускай и находятся сегодня в зародышевом, неразвитом состоянии, раскроются и будут определять содержание следующей исторической эпохи. Понятно, что производственные отношения пролетариата не таковы. Пролетариат вовсе не стремится распространить их на все общество, а наоборот, стремится уничтожить как невыносимые.
Тогда какой класс можно назвать передовым?

Собственно, понять это несложно, коли уж мы говорили, в каком направлении развивается общественное производство. Я называю этот класс когнитариатом. Еще точнее было бы назвать этот класс креативным, однако это понятие испохаблено до невозможности и метку креативного класса прикрепили к деятельности, которая ни к творчеству, ни к передовым производственным отношениям не имеет никакого отношения. Ну да о когнитарном классе я уже неоднократно писал.
Хочу только заметить, что ни в коей мере нельзя разделять, разрывать, отчуждать когнитариат от пролетариата, ибо их интересы комплементарны и взаимно дополнительны. В интересах пролетариата уничтожить старые общественные отношения, а в интересах когнитариата установить новые. Более того, не просто новые, другие, а именно следующие из борьбы пролетариата за освобождение труда. Собственно говоря, пролетариат уничтожая себя как класс становится чем? Когнитариатом. И та и другая общность имеет один объективный интерес – освобождение труда.