Четвертая форма служения

Источник: livejournal

Любой текст тянет начать с напоминания чего-то про человека. В этот раз пойдет речь про его социальность. Ведь сама природа человека, производство самого себя через производство условий своего существования, неразрывно связана с его социальностью — созданием разделяемой и передаваемой культуры, позволяющей превзойти ограниченность индивидуального опыта. Таким образом, обособленный от общества человек незавершен и абстрактен, и а реален только рассматриваемый в составе общества.

Контур этого общества расширяется вместе с развитием человечества. Было бы точнее сказать, что человечество было единым всегда (и распространение одомашненных растений или древних технологий через континенты это подтверждает), но соотношение всеобщего, локального и единичного в человеческой жизни постоянно менялось: если локальное уменьшалось, то единичное и всеобщее непрерывно возрастало вместе с прогрессом.

На уровне племенного и родового экономического воспроизводства всеобщее еще не настолько выражено в жизни человека, чтобы стать различимым в социальных формах. Однако с античного этапа локальное начинает настолько тесниться всеобщим, что оно получает явное социальное воплощение — в форме религий. Абстрактный абсолют, соединяющий деятельность незнакомых друг с другом людей, стихийно (без сознательной воли субъекта) воплощается в виде еще неосознанных универсалий, создавая необходимое единство культурного пространства для широкого взаимодействия.

Вместе с религией появляется и церковь как первая форма служения всеобщему в обществе — через служение богу. Эта форма вбирает деятельность, происходящую за границами индивидуального и локального воспроизводства; она дает людям, жаждущим такой деятельности, возможность самореализоваться в непосредственной общественной деятельности.

Вместе с экономикой феодализма форма служения всеобщему тоже трансформируется. Так как формы зависимости приобретают личный характер, то и абсолют персонифицируется: служение обществу получает представление в виде служения господину, который выступает представителем бога на земле. Однако этот процесс еще не осознан обществом.

Осознать его помогает Гегель, раскрывающий глаза на разумность самого исторического процесса. Любое участие человека в обществе оказывается формой саморазвития абсолютного духа в материи, а сам человек оказывается в своей деятельности агентом этого процесса. Служение обществу приобретает сознательный характер в форме служения всему воплощенному институту — государству, так как господин сам является лишь одним из участников этого процесса, выполняющим свою собственную роль.

Век модерна встречает нас этими тремя формами служения, каждая следующая из которых пытается вобрать в себя предыдущие. Служение обществу через служение идее — богу; служение обществу через служение личности — господину; служение обществу через служение институту — государству.

Как и любой другой управляющий протокол этот подлежит паразитическому взлому со стороны имитаторов для зомбификации агента — следует из кибернетической концепции Джона Дойля. Наиболее развитое слияние этих форм достигается в фашизме, претендующим на тотальное единство идеи, нации и фюрера, и обращающих граждан в сознательных служителей частных интересов, выдаваемых за всеобщие. Интересов испытывающего кризис капитала, требующего самозабвенного участия в едином акте саморазрушения во имя его спасения.

Третья форма всеобщего труда как служения — государству и нации — достигает своего расцвета в середине двадцатого века, в эпоху модерна. Государство создает общественные институты и финансирует масштабные проекты, привлекая к некоммерческой деятельности, то есть к служению, и науку, и искусство, и технологию. Достижения прогресса в этом союзе поражают воображение во всех отраслях: транспорт, медицина, образование, космос, энергетика, вычислительная техника... Кажется, будто человечество в конце концов нашло рог изобилия.

Но любая тенденция порождает собственное отрицание. Пиком эпохи служения обществу и делу мира становится манхэттенский проект: создание абсолютного оружия сдерживания, которое сможет прекратить все войны. Огромной концентрацией усилий оружие создается, чтобы никогда не применяться... и тут же применяется. Причем самым бессовестным образом, не оставляющим иллюзий в политизированности всего государственного института.

Начинается исход. Ряд ученых уходят из науки, отказываются от участия в проектах, имеющих военное назначение, эмигрируют. Работа на государство перестает быть служением общечеловеческому и становится участием в усилении локальной группировки. Революция 68 года становится культурным бунтом — осознанием со стороны детей системы той подмены понятий, которая им навязана самой системой.

К 1970-му достигается предел экономического расширения и капиталистическая мир-система обращается к неолиберализму. Государство начинает закручивать гайки финансирования проектов, экономический эффект которых не опосредуется рынком. В итоге доступ к государственным ресурсам становится настолько зарегулирован, что выходит себе дороже. Технологическая элита в поисках свободы от институтов и политики уходит в коммерческую деятельность.

Этот разворот не обходит и советский блок. Выхолащивание революционных институтов, бюрократизация и элитаризация власти, переход от опережающего модерна к защите достижений и консервативной политике отвращает нарождающийся когнитариат от идеи служения всеобщему через сотрудничество с властью, а идеологический вакуум заполняется диссидентами, придающими антиноменклатурному бунту интеллигенции форму антисоветского движения.

На выходе из модерна общество отрицает служение богу, личности или государству. Происходит растворение концепции всеобщего в научном дискурсе непредвзятой объективной нейтральности и концепции рыночной, коммерческой успешности. Восходит инвестиционная звезда Кремниевой долины.