Предпринимательство, личность, элиты и ASI

Источник: livejournal

В нашем диалоге с Евгением мы не успели разобрать еще две крайне важные темы: личностные особенности предпринимателя и трансформацию предпринимательства в современном мире.

Вообще предпринимательство — очень нагруженное понятие. Настолько, что Анатолий Левенчук даже предложил его исключить из использования Действительно, предприниматель — это и создатель бизнеса, и организатор, и капиталист-эксплуататор, и инноватор, и рисковый игрок, и просто предприимчивый человек, влезающий перед вами без очереди...

Тем не менее, если обсуждать эту социальную роль, то неминуемо надо определить, о чем именно пойдет речь дальше. Как я говорил, даже Маркс отделял предпринимателя просто от собственника капитала:

"Предпринимательский доход возникает из функции капитала в процессе воспроизводства, т. е. вследствие операций, деятельности, которыми функционирующий капиталист опосредствует эти функции промышленного и торгового капитала. Но быть представителем функционирующего капитала — это не синекура, подобная представительству капитала, приносящего проценты. На основе капиталистического производства капиталист управляет как процессом производства, так и процессом обращения. Эксплуатация производительного труда сто́ит усилий для самого капиталиста или для других лиц, которые действуют от его имени. Его предпринимательский доход в противоположность проценту представляется ему, таким образом, чем-то независимым от собственности на капитал, более того, результатом его функций как не собственника, как работника.

Поэтому в его голове необходимо возникает представление, что его предпринимательский доход не только не находится в какой-либо противоположности наёмному труду, не только не является просто неоплаченным чужим трудом, а, напротив, сам есть не что иное, как заработная плата, плата за надзор, wages of superintendence of labour, более высокая плата, чем заработная плата обыкновенного наёмного рабочего, 1) потому что это более сложный труд, 2) потому что он сам выплачивает себе заработную плату. Что функция его как капиталиста состоит в том, чтобы производить прибавочную стоимость, т. е. неоплаченный труд, да ещё при самых экономных условиях, — это совершенно заслоняется тем фактом, что процент достаётся капиталисту, даже если он и не выполнял никакой функции как капиталист, а был лишь собственником капитала, и что, напротив, предпринимательский доход достаётся функционирующему капиталисту, даже если он не был собственником капитала, с которым функционирует. Из-за противоположных форм обеих частей, на которые распадается прибыль, т. е. прибавочная стоимость, забывают, что обе они являются просто частями прибавочной стоимости и что деление её ничего не может изменить ни в её природе, ни в её происхождении и условиях её существования."

При этом Маркс наделяет буржуазию самыми революционными качествами:

"Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений."

Можно сказать вслед за Левенчуком, что предприниматель должен распадаться на множество ролей: агент капитала, следящий за его возрастанием; инноватор, революционизирующий производство; носитель рыночного чутья, чутко опознающий бизнес-возможности; координатор и организатор процессов в организации; лидер, согласующий интересы владельцев ресурсов и т.д.

Действительно, по мере развития производительных сил особенное обретает собственное начало и получает свое выражение в разных профессиях и функциях. Но за таким разложением мы рискуем выплеснуть и ребенка — ту особенность, которая не дает заменить предпринимателя командой наемных специалистов на зарплате. А ведь еще Шумпетер писал, что если бы это удалось, что и капитализму бы пришел конец.

"...экономический прогресс имеет тенденцию становиться деперсонифицированным и автоматизированным. На смену личности приходят бюро и комиссии. <...> Результат может оказаться не совсем по вкусу марксистским социалистам, тем более не по вкусу социалистам в более популярном (Маркс сказал бы — вульгарном) понимании. Но что касается самого прогноза, то здесь наши выводы полностью совпадают."

Что же такого в предпринимателе не дает ему обратиться в наемного работника, хотя существует множество вполне творческих профессий, менеджеров на зарплате и даже управляющих фондами? Что делает его существенной частью капиталистической системы, в чем его коренное значение?

Ответ, как мне кажется, Маркс дал вот здесь:

"Другая производительная сила, которая ничего не стоит капиталу, это сила науки. (Что капитал всегда должен вносить известные подати на попов, учителей и ученых, обладают ли эти ученые большой или ничтожной научной силой, само собой разумеется.) Но эту силу науки капитал может себе присвоить лишь путем применения машин (отчасти также в химическом процессе)."

Никто не будет спорить, что капитализм подарил человечеству небывалую скорость роста производительности, и что в основе этого роста лежит череда научно-технических переворотов. Однако, как я уже разбирал в древней заметке «SCV, маркс и буржуазные свободы»,

"Действительно, сначала строим рабочих (наращиваем труд), потом устраиваем экспансию (захватываем землю), чтобы обеспечить высокий приток ресурсов, далее вкладываем накопленные излишки прибавочного продукта в производственные мощности (в капитал) и концентрируемся на технологиях! И никак иначе!"

Недостаточно просто свободы творчества или изобретений, чтобы воспользоваться плодами научного прогресса. Надо, чтобы эти знания получили материальное воплощение в средствах производства.

Знание распространяется со скоростью коммуникации, но отдача от его применения — от скорости появления орудий труда, опредмечивающих это знание, и скорости адаптации его человеческими сообществами. А для этого требуется, чтобы эти орудия были материально произведены, чтобы труд затрачивался не на продукты потребления трудящихся, а изымался в форме прибавочной стоимости и накапливался в средствах производства — в форме основного капитала, и чтобы социальные нормы были подчинены экономическим процессам.

"Развитие основного капитала является показателем того, до какой степени всеобщее общественное знание [Wissen, knowledge] превратилось в непосредственную производительную силу, и отсюда — показателем того, до какой степени условия самого общественного жизненного процесса подчинены контролю всеобщего интеллекта и преобразованы в соответствии с ним; до какой степени общественные производительные силы созданы не только в форме знания, но и как непосредственные органы общественной практики, реального жизненного процесса."

И здесь мы понимаем, что настоящей ролью предпринимателя является не просто повышение эффективности экономической системы общественного производства, не просто поиск неудовлетворенных потребностей и даже не просто управление рисками. Он должен совмещать это с задачей наращивания капитала; он должен не столько порождать новые знания, продукты или технологии, сколько добиваться их материального масштабирования.

Таким образом, предприниматель — это социальная роль агента капитала, который одновременно

1) словно ученый, находит незакрытые возможности для улучшения общественного производства, определяет потребности, которые сейчас не удовлетворяются или которые можно было бы удовлетворить эффективнее, выдвигает и проверяет экономические гипотезы

2) словно инженер, бросает вызов сложившимся отношениям и распределению ресурсов, инициирует рисковые изменения, осуществляет активное преобразование окружающего мира

3) что самое важное — делает это с целью масштабирования найденных решений, то есть добивается эффективности в распространении полученных ответов на как можно более широкий рынок, и тем самым "материализует" средства для извлечения максимальной экономической отдачи для общества

А вот для того, чтобы это произошло именно в такой комбинации, ему требуется расширенный доступ к распоряжению общественными ресурсами, далеко выходящими за то, что он мог бы произвести собственным трудом. Условие, при котором "общественный мандат" на распоряжение продуктами труда множества других людей будет использован наилучшим образом — это если его держатель будет максимально честно оценивать риски и полностью вовлекаться в достижение успеха этого дела. Для этого он должен обладать высокой ответственностью за ее результат.

И вот для реализации такой особой системы стимулов при капитализме требуется институт частной собственности. Если предприниматель рискует и управляет тем, что считает своим собственным, то его интересы приводятся в наибольшее соответствие с успехом самого дела, выраженного в росте капитала — источнике этих самых возможностей. И прежде всего — источнике власти над другими людьми, которую он приобретает через возможность покупки их рабочей силы, ведь сами люди являются неотъемлемой частью производительной силы общества.

Итак, предприниматель — это социальная роль агента, которому общество делегирует в частную собственность значительные ресурсы и власть над людьми, для того, чтобы он творчески создавал экономическое знание и масштабировал отдачу от его использования через отчуждение доли труда от сферы потребления и накопления его продуктов в материализованной форме — в виде средств производства, выступающих капиталом.

Историческую форму, в которой происходит такое отчуждение прибавочной стоимости у трудящихся, мы по-марксистски называем капиталистической эксплуатацией.

Уже из этого определения становится понятно, что предпринимательский ресурс любого общества неизбежно ограничен. Если бы все были предпринимателями, то они бы могли распоряжаться не более чем своим собственным ресурсом, и никоим образом не смогли бы совершать масштабных прорывов и революций, требующих высокой концентрации и подчинения единой цели большого количества трудящихся. Именно поэтому, например, распространение акционерного капитала, позволяя капиталу проникнуть в чуть более широкие слои населения, все же не делает их предпринимателями.

Существенное неравенство в ресурсах, власти и экономическом положении является структурной характеристикой капиталистического предпринимательства. Можно сделать вывод, что расцвет предпринимательства невозможен без специфических институциональных условий: защиты частной собственности, мобильности экономических ресурсов и относительно свободных рынков.

Но что насчет самого предпринимателя?

Какими качествами должен обладать — или какие качества должен развить человек, чтобы заниматься предпринимательством? Это нам важно не только для того, чтобы опознать потенциального предпринимателя, но и с тем пониманием, что предпринимательство должно способствовать развитию нужных качеств в любом, кто взялся им заниматься. И я буду исходить не из "психологического портрета", описанного в бизнес-публицистике, а из требований, налагаемых содержанием выше обозначенной социальной роли.

Первым делом в голову приходит пытливый ум и творческая жилка. Чтобы создавать что-то новое, нарушать сложившийся порядок, надо уметь выходить за привычные рамки, давать свободу фантазии, представлять то, чего еще нет. Предпринимателя ведет деятельность всегда в новом материальном поле, всегда в контакте с уникальным единичным, и потому она всегда полна неопределенности, требует находчивости и смекалки.

И как минимум эти идеи должны быть обращены вовне самого человека — они должны быть направлены на преобразование окружающего его мира. Это значит, что в фокусе его авторства, в зоне его внимания должен находить не только он сам, но и какая-то часть его окружения. На временной шкале это также означает расширенный горизонт мышления, умение посмотреть дальше завтрашнего дня.

А ведь любой эксперимент может окончиться неуспехом, любая гипотеза может быть отвергнута. Значит, для "игры в бизнес" требуется азарт, определенная склонность к риску, толерантность к провалам.

Чтобы не просто выдвигать гипотезы, но и тратить на них свои или чужие ресурсы, нужна решительность, а значит — достаточная степень уверенности в себе. Вера в себя, в свои способности, в собственные идеи — это то, без чего предпринимательская идея не пройдет периода запуска, не выдержит шторма критики от окружающих. Такую уверенность сложно найти у людей, живущих в жуткой экономической неопределенности и дефиците. Например, Цукерберг или Либерманы говорили, что уверенность для рисковых решений им на старте давали экономически защищенные тылы.

На базе уверенности требуется еще воля и трудолюбие, чтобы преодолевать все вызовы и неурядицы, набивать шишки на ошибках, подниматься при падении, выруливать из любых кюветов. Одновременно с напористостью, с умением добиваться своего, требуется и гибкость. На ошибках нужно учиться — то есть нужна вообще высокая субъектность, способность работать со своими установками и действовать исходя из них, а не просто реагируя на любые дуновения рыночной конъюнктуры.

И внимательным быть надо не только к внешнему окружению организации. Строительство бизнеса — это сопряжение множества ролей, отладка множества процессов, изучение множества доменов. Предпринимательство невозможно без готовности погружать во все аспекты жизни организации, то есть без разносторонней развитости и системного мышления.

При этом особую сложность представляет то, что владельцами всех ресурсов являются живые люди со своими интересами и потребностями. Согласование их целей между собой и потребностями своего дела требует лидерских качеств, а значит умения понимать других, смотреть чужими глазами, принимать чужие и порой такие несовместимые картины мира, находить общий язык, проявлять убедительность, противопоставлять антагонистическим разногласиям взаимовыгодные стратегии.

Смотрите, какой симпатичный портрет вырисовывается! Эмпатичный, творческий, диалектически развитый, трудолюбивый, уверенный в себе, смелый, азартный, разносторонний, системно мыслящий, волевой, обучающийся, с высокой субъектностью... хотите таким стать? Начинайте свое дело!

Впрочем, обождите еще минутку.

Дело в том, что предприниматели не играют в однопользовательском режиме, а существуют в высококонкурентном окружении. И приз в этой игре достается не тому, кто достаточно хорош, а тому, кто значительно лучше других. Значит, действительно преуспевающим предпринимателем, способным не только выжить и не сразу разориться, но и построить более-менее долгосрочную бизнес-империю, будет тот, у кого все эти качества находятся далеко не зачаточном состоянии — а тот, кто по ним будет чемпионом хотя бы районного, а лучше национального уровня.

А ведь каждая черта, взятая в гипертрофированном развитии, представляется уже не в таком розовом свете. Из добродетели она постепенно принимает форму патологии. Давайте поразмыслим, какие патологические формы могут быть востребованы или развиваться у предпринимателя на пути к успешности?

Например, уверенность в себе — это лишь жалкое подобие величия настоящего нарцисса. И даже если вы начинаете лишь более уверенным в себе, чем окружающие, то длительное существование в кругу зависящих от вас подчиненных, успех которых прямо связан с умением нравится начальнику, неизбежно приведет вас к выводу о своей гениальности (по сравнению с этими недотепами), а то и непогрешимости.

Стремление оказать значимое воздействие на мир, особенно если оно приносит плоды, способно довести нарцисса до полного мессианства. И вот вы со всей искренностью вещаете на публику, какую важную социальную или вселенскую роль играет ваше дело, какое великое будущее оно создает, и как для этого будущего надо еще немного соврать клиентам... ой, это позже. Вы тут не деньги зарабатываете, деньги это лишь средство, вы историю творите!

А под это дело давайте бухнем несколько миллионов на новый проект в неизвестной вам отрасли — кто не рискует, тому и шампанского не нальют! Вы уже столько всего сделали — не можете ошибаться. Да, это уже не толерантность к риску, это оголтелый авантюризм и безответственность. Кому есть дело, какие ресурсы будут тут слиты в унитаз из-за вашей самоуверенности — сколько людского труда будет потрачено попусту...

А если кто не согласен, то может идти... туда где не светит солнце. Критиканов мы не любим и не терпим, они подрезают крылья нашему высокодуховному полету, подрывают авторитет и вносят смуту. Что они могут понимать, эти наемные крысы, в заботах настоящего демирурга. Увы, самодурство босса напрямую вырастает из его уверенности, положенной на практику неприятия критики. Особенно если предприниматель умный и на любую критику способен придумать возражение. Подчиненные это хорошо чувствуют и умело поддерживают вокруг него кокон непогрешимости.

Ведь вам нельзя сомневаться в себе и отступать — на ваших плечах все дело. Вы и так больше всех впахиваете, ваше трудолюбие уже давно переросло в трудоголизм, подорвавший все личные отношения. Одной воли становится недостаточно; тут уже рождается настоящая твердолобость — если вы уж решили, то все умрут, но сделают. Впрочем, она же может сосуществовать с небывалой гибкостью, в простонародье называемой бесхребетностью, — если речь идет о крупном куше или убытке. Ничто не способствует росту прибылей как умение трактовать любые "принципы" и "ценности" к пользе дела.

А ведь интересы дела — это главное, что должно волновать предпринимателя. Организация — это сложная система, требующая мышления такими категориями, как потоки, балансы, обратные связи, структуры... Требуется натягивать на себя весьма чужеродный человеческому сознанию колпак. Чем крупнее корпорация, тем дальше надо уйти от человеческого, чтобы эффективно выступать ее агентом, персонализировать ее в своей голове. И сращиваясь ментально с организацией, нужно отрешиться от человечности составляющих ее ресурсов, научиться видеть в них только инструмент бизнеса. Тут предпринимательский успех неожиданно соседствует с развитием психопатии — можете даже специально поучиться ей , чтобы сократить к этому успеху свой путь!

А во что развивается эмпатическое лидерство по мере того, как растет коллектив? Когда согласовать человеческие интересы множества людей в диалоге становится просто нереально, слишком затратно? Конечно, к разным формам манипуляторства, принуждения к исполнению ваших решений вне зависимости от собственного с ними согласия. И там, где экономических мотивов не хватает, на базе зависимости можно породить самую изощренную систему абьюзивных отношений...

Ну как, теперь перспективы личностной трансформации играют новыми красками? Да, я немного сгустил их (но на самом деле гораздо меньше, чем кажется). Преуспевают не только абьюзивные психопаты-нарциссы, безответственные трудоголики и бесхребетные самодуры. И не все, кто достигает успеха, становятся такими.

Но само направление — это не случайность, это системный эффект.

Дело в том, что чем больше управляемая система, тем сильнее выражены ее не-человеческие характеристики. С одной стороны, это значит, что от рулевого требуется больше стратегического, долгосрочного, и в целом более сложного мышления.

Но одновременно это всегда больше власти, а значит и большее воздействие на человеческие жизни. А сколько моральной ответственности способна выдержать совесть человека? Распоряжение чужими жизнями, эта бесконечная "проблема вагонетки", у кого хочешь вызовет полный паралич воли, если пускать их в свою душу.

Тут как на войне — чтобы эффективно принимать решение, требуется заглушить эмпатию, отрешиться от морали, расчеловечить людей в "человеческий ресурс". И это, хочешь — не хочешь, когда-то выливается в элитные клубы убермешней с насилованием детей и дискуссиями о поедании человечины.

Самый идеальный предприниматель оборачивается не-личностью, а просто процессом экономической оптимизации. У него нет своего, он не привязан ни к чему, он пуст внутри. Как писал Юрий Мороз, «Ресурсом предпринимателя служит весь окружающий мир» и «Творчество приходит, когда есть пустота, есть куда придти, когда все стерто с листа бумаги и когда рюкзак сброшен». Он слушает вселенную и легкими воздействиями помогает идущим в ней процессам развития.

Я думаю, именно поэтому множество предпринимателей со временем склоняются к разным даосским практикам раз-субъективизации. Они стремятся очиститься от "загрязняющего" восприятия Эго, стать беспристрастным наблюдателем, чутким к потребностям, пропускающим через себя всю социально-экономическому систему. Они — лишь проводник, узел вычисления состояния минимума свободной энергии по Фристону, свободный от переживаний за людские судьбы.