Don’t Look Up и зрительские антипатии

Источник: vk

Don’t Look Up и зрительские антипатии

Удивительно спокойно был воспринят аудиторией очередной срыв покровов с наших общественных институтов в недавно вышедшем блокбастере Don’t Look Up.

Кто-то критиковал его за отсутствие конструктивной повестки, кто-то считает его чистой сатирой и развлекательным контентом. Отдельные либералы усматривают в нем выпады в сторону монополий и коррумпированной власти, продвинутые социалисты — разоблачение буржуазных институтов демократического управления, науки и этики. Правы, и те, и другие, но фильм, на мой взгляд, является знаковым совершенно не из-за этого, а потому что большинство его «посмотрели и забыли». Ну или только так думают.

Конечно, культура полна сатиры, антиутопий и произведений о катаклизмах в разных формах, и ничего нового здесь нет. Но что отличает именно этот фильм?

Если мы вспомним разные антиутопии, вроде Мы, 1984 или Часа Быка, то они в большей степени были адресованы вопросу гуманистическому. Власть знала слишком много, могла слишком много, но все свои силы обращала против общества, против человека. Причем такое состояние дел всегда оправдывалось необходимостью справляться с какими-то глобальными вызовами обществу, от внешних угроз до поддержания порядка. Преодолением такого положения дел всегда представлялся бунт, протест, убийство «левиафана» — иногда успешный, иногда провальный.

Сатира на политическую власть, высмеивающая популизм и медийное симулякры, как Wag the Dog, наоборот, обычно обращалась к безвластию человека, не контролирующему содержание своего информационного пузыря. Силой, противостоящей обществу, становилась секретность, власть над информацией, позволяющая скрыть заговор в пользу узкого круга лиц. Спасение от такого положения дел лежало в прорыве информационной блокады, в обнародовании грязных секретов всему обществу.

Фильмы-катаклизмы, наоборот, чаще апеллировали к человеческой немощи, к разобщенности, неумении распознать угрозу или неспособности справиться с ней. Решение лежало в преодолении дисфункции общественных институтов или увеличении человеческого могущества за счет каких-то новых технологий или просто совместного труда. Ну или в произведениях попроще — за счет героизма.

Более комплексные произведения, из которых моим любимым осталось «Доверие» Вячеслава Рыбакова, но в некоторой степени к ним можно отнести и «Жука в муравейнике» Стругацких, задавались вопросом о проблемах, сохраняющихся, когда власть не противостоит обществу — но не может воспользоваться его ресурсами для решения возникающих задач и проблем, потому что не доверяет ему в достаточной степени, так как рациональность и емкость информационного канала отдельных людей все-таки ограничена. Ими ставился вопрос — как устранить дефицит доверия при таких ограничениях без создания угрозы катастрофических рисков.

Но фильм Don’t Look Up не похож ни на один из этих жанров. В нем нет проблемы с распознаванием и оценкой угрозы, нет проблемы с могуществом человечества. Нет информационной блокады, и даже герои не страдают за разглашение государственной тайны. Более того, даже нет дефицита доверия, никто не пытается предотвратить панику или устроить диктатуру, чтобы принять решение в одиночку за всех. И что самое печальное, нет никакой тоталитарной власти, поработившей общество во имя благих целей, которую можно было бы свергнуть.

Иначе говоря, в фильме не поставлена проблема. Сам фильм имеет настолько мало фантастических допущений, что сегодня выглядит практически документально, а с учетом телевизионной «войны» и постоянных обсуждений пандемии на заднем плане — крайне достоверным.

Действительно, искусственное или естественное происхождение вируса, вред и польза масок и локдаунов, бесплатные вакцины и сомнительные дешевые препараты — все обсуждения настолько близко воспроизводят сцены фильма, что становится не по себе. Кто в этих условиях является «фриком», а кто — теми «учеными» из фильма? Где — научный консенсус и факт-чеки, а где — попытки сохранить лицо под предлогом защиты людских жизней и информационное прикрытие вольных или невольных ошибок? Возможно ли отличить их от реально вынужденных мер, спасающих тысячи?

Впрочем, те же мысли вертятся и вокруг экологической повестки. Закрытие АЭС и массовые электрокары — это борьба за экологию или против? Ограничение выбросов CO2 — это борьба за жизни будущих поколений или инструмент передела рынков и поднятия популярности отдельных политиков? А что хуже — если все это верно одновременно, как распутать этот клубок?

Зритель уходит с фильма с ощущением легкой пустоты и разочарования, потому что фильм не ставит саму проблему. А зритель надеется выйти с другим чувством: да, у них там, за экраном, все плохо, но у нас-то есть шанс. Мы же можем вынести из фильма какой-то урок, и это поможет нам.

Don’t Look Up не говорит ему, кто виноват, и чего же не хватает, чтобы эту проблему преодолеть. Не указывая, а что же не так, он не дает никакой надежды на спасение. В фильме у героев есть и возможности, и информация, и демократия, и доверие, и даже ценности вроде человечности главных героев, гордо встречающих смерть за семейным столом — но все зря. А раз «морали» в произведении нет, раз фрустрации от выявленного несовершенства не осталось, то это — жанр простой, проходной, развлекательный.

Но если проблематика не задана, то это не значит, что ее нет — это значит, что ее разработка оставлена на зрителя. Отсутствие фрустрации и когнитивного кризиса после сеанса — свидетельство того, что большинство зрителей от этой интеллектуальной работы отказывается, заданный вопрос игнорирует, самостоятельно прорабатывать его избегает.

Общество считает сегодня фильмы с готовыми ответами примитивными и любит сложные произведения, где поставлены острые вопросы, неоднозначные дилеммы, глубокие злодеи, нет хэппи-энда или обозначен открытый конец. Зритель готов на эмоциональную и интеллектуальную работу, сомнения в своих ценностных устоях или общественных основаниях — если ему показали, против чего ему надо внутренне восстать, если для него вскрыли противоречия в художественной форме. Но он не готов самостоятельно заняться поиском этих противоречий, даже если его к этому побуждают.

Don’t Look Up останавливается именно у этой черты.