Инъекция былого величия
Источник: vk
Инъекция былого величия
«Субстанция» на самом деле не феминистическое кино. Оно вообще не особо про женщин. Вопрос превращения женского тела в товар там только на самой-самой поверхности, скорее для видимости, чем по существу. Это кино, скорее, про Грету Тунберг.
Проблема, поднятая в кино, касается не внешности героини, а выданного ей шанса на трансформацию. Войдя в зрелый возраст, она не хочет покидать сцену, не готова смириться с уходом и не может, определяя себя через то, чем всегда торговала — через внешность, — наполнить свою жизнь чем-то иным.
Неужели тут можно не увидеть социального подтекста — всего одряхлевшего политического истеблишмента, который явно перерос свои способности не то что руководить, даже понимать современный мир, но вцепился в его рычаги мертвой хваткой? Или для доходчивости Голливуду надо тыкнуть вас лицом в конкретного собственника фирмы, директора школы, ректора университета, лидера партии?
Вместо того, чтобы трансформироваться под ударом судьбы, героиня пользуется возможностью... переродиться, исторгнуть из себя новую, свежую часть. Но эта часть — это она же в новом обличье, и она не может придумать ничего лучше, чем с новыми силами вернуться на ту же старую дорожку. Новое оказывается мнимым, иллюзорным — просто более энергичным и ресурсным старым.
Так одряхлевший капитализм, испытывая возрастной кризис в 70-х, решился обновиться по неолиберальным лекалам. Но он не смог породить ничего значимого, просто повторил тот же путь, загоняя себя в те же кризисы, но уже без возможности повторной инъекции. Новые элиты и их методы оказались в прямом смысле реинкарнацией старых — а старое никуда не ушло и требует своей доли у нового.
Но причем тут Грета? При том, что новое существование оказывается невозможно без подпитки от старого. Growth must go on, поэтому финансиализация и глобализация не могут удержаться от того, чтобы проедать ресурсы все быстрее — причем и человеческие ресурсы, и промышленные, и ресурсы планеты.
Необратимость и отвратительность трансформации — это ли не лучшая метафора для того, что мы делаем со своей планетой и с ее людьми? Экологическая катастрофа, исчерпание легкодоступных ресурсов, замусоривание, идеологический регресс до фундаментализма и правого популизма, кризис образования и науки, наконец, постепенной вытягивание всех стержней торможения мирового военного конфликта — соблазн каждый раз слишком велик, чтобы не брать взаймы все больше, и больше, и еще больше.
Глядя в зеркало, героиня кричит себе — respect the balance! How Dare You! Но невозможно соблюсти никакой баланс, когда проблемы перерасхода — это проблемы "будущего я", будущих поколений. Зеркало самой культуры, как этот фильм, показывает нашему 1% то, что он сам творит с собой, то нежизнеспособное уродство, в которое он погружается.
Но что он может сделать? Он не может никуда отступить! Он может только утешаться, предаваясь разврату сверхпотребления — нырнуть с головой в guilty pleasures, потреблять еще больше, увеличивая с каждым разом порядок своей расточительности, как наркоман повышает дозу, чтобы забыться от необходимости разбираться с растущей горой создаваемых проблемам.
Раздвоенность, разделенность не спасает героиню. Вместо того, чтобы пользоваться созданным и заделом прошлых ресурсов, и новой энергией для поиска трансформирующих решений, стороны вступают в саморазрушительную борьбу. И вот мы уже видим в молодой части политического спектра не открытость, искренность, смелость — а голодную ненасытность, безрассудство, желание жить без оглядки на полную катушку. А в старой части — не мудрость, руководство и сбережение, а ресентимент, возведение крепостей, потакание своим слабостям и наплевательство.
Старики у власти готовы убить свою молодую версию не потому, что она не собирается сдерживать себя и ставит под угрозу все существование. Они готовы убить ее потому, что та оказалась слишком похожа на них самих — воспроизводство оказалось не расширенным, а простым; невозможно решить порожденные своим прошлым проблемы, продолжая действовать по-старому, в том же русле. Такой скрипач не нужен...
Впрочем, какая разница, кто кого убьет? Тут старику удалось замочить в сортире обновленных либералов и вытоптать всю поросль, чтобы постепенно деградировать в одиночестве. Ну а в Аргентине новому чудовищу удалось запинать сапогами старое — и теперь оно со смакованием высасывает последние капли "стабилизатора" из трупа своей бывшей оболочки. Велика ли разница, если новая форма наполнена старым обанкротившимся содержанием? Роботизированный мойдодыр истории смоет с дороги в будущее все отходы, размазанные после нелепого и кровавого финала.
