Мир-системный анализ: марксизм для стран

Источник: vk

Мир-системный анализ: марксизм для стран

«Прямое рабство является такой же основой нашей современной промышленности как машины, кредит и т. д. Без рабства нет хлопка, без хлопка нет современной промышленности. Рабство придало ценность колониям, колонии создали мировую торговлю, а мировая торговля — необходимое условие крупной машинной промышленности».

Карл Маркс, письмо к П.В. Анненкову от 28-го декабря 1846 года

Благодаря кружку от Михаила я наконец-то познакомился с мир-системным анализом. Это знакомство на текущий момент является достаточно поверхностным, но но уже стало чрезвычайно продуктивным. Я постараюсь обрисовать своими словами взгляд марксиста на мир-системный анализ для тех, кто с ним не знаком.

Я нашел, что проще всего понять МСА следующим образом: мир-системный анализ соотносится с теорией государства, его богатства и развития так же, как марксизм — с представлениями о человеке.

Традиционное представление о человеке базируется на трех основаниях: человек движется по предначертанному пути, его судьба заранее определена. При этом человек получает то, чего он заслуживает в соответствии с тем, чем его одарила природа или происхождение, и должен знать и любить свое собственное место в природе вещей. Сам человек создан по образу божию или наследует мудрость предков.

Существует схожее представление о пути отдельного государства: предопределенная судьба народа или цивилизации (героическая или не очень), свое место согласно природным богатствам (или военной силе) и наличие менталитета и культуры, которые сформировались веками или присущи ему имманентно.

Однако современное представление о человеке базируется на другом, либеральном мифе. Согласно этому мифу каждый человек является кузнецом собственного счастья и контролирует свою жизнь, его успех и богатство зависят от его собственного упорного труда. С другими людьми человек вступает в равные и добровольные отношения взаимовыгодного обмена. Наконец, человек мыслит самостоятельно и критически, волен сам определять свое мировоззрение, и его образованность и рациональное мышление выступают источником для его собственного и всяческого общественного развития. Миф подкрепляется примерами личностей, которые "сделали себя сами" и поднялись с низов до самых вершин.

На уровне отношения между государствами этому мифу соответствует либеральная идеология: путь государства зависит от действий его народа и его правительства и каждое государство может достичь высокого благосостояния и положения в мире. Современные торговые отношения между государствами являются взаимовыгодными и добровольными, осуществляются на равноправной основе. Страна может самостоятельно менять свою культуру и свои институты и таким образом управлять собственным развитием, фокусируясь на своей модернизации. На службе этой идеологии стоят примеры государств, за счет модернизации институтов и промышленности совершивших скачок в уровне развития и вошедших в "золотой миллиард".

Марксизм не случайно появился в 19 веке, на переломе промышленной революции, когда массы людей оказались вырваны из своего традиционного мифа и в то же время убедились, что либеральный миф не работает. Потребовалось объяснение тому факту, что рост производительности труда привел не к улучшению условий жизни, а к их ухудшению и обнищанию огромных масс трудящихся.

Маркс представил обществу человека как он есть: существо социальное. Он показал, что хотя усилия человека безусловно имеют значение, для масс благосостояние и судьба не предопределены, но и не подконтрольны человеку, а определяются их положением в структуре производительных сил и отношениями собственности к средствам производства: те, кто их имеют, их преумножают, а те, кто их лишен, находятся в полной зависимости от способности своим трудом преумножать их для первых. Он показал, как за добровольным обменом скрывается экономическое принуждение, приводящее к эксплуатации — экспроприации прибавочной стоимости, создаваемой трудом работника, через превращение цен и присвоение прибыли на капитал, то есть как живой труд попадает под власть мертвого. Наконец, он поставил с головы на ноги диалектику, раскрыв общественный характер сознания и всего процесса общественного развития и его материальную субстанцию — труд, практическую материальную деятельность по собственному воспроизводству, ведущую к накоплению опредмеченного труда в средствах производства и научно-технологических знаниях. Главным следствием марксизма стала революционная теория, помогающая широким массам осознать, что их индивидуальная судьба тесно связана с судьбой всего общества и может быть изменена только совместными усилиями в классовой борьбе.

В 20 веке значительная часть человечества разочаровалась в либеральной идеологии индивидуального государственного развития через модернизацию. Выяснилось, что отстающие страны не повторяют путь передовых и не догоняют их, а сохраняют свою отсталость в рамках зависимого развития. Что вступление в международную систему разделения труда не приводит к выравниванию богатства, а, наоборот, усиливает рост неравенства. Наконец, что общественные институты и культурные нормы не формируются произвольным образом, и развитие не приходит автоматически с национальным освобождением от колониальной зависимости. А экономические проблемы и поражение революции в СССР разрушили веру в модернизацию на базе независимой социальной революции.

Школа мир-системного анализа, изучая мировую историю, выработала иной, более близкий к марксисткому набор положений теории государственного развития.

Во-первых, судьба и благосостояние отдельной страны определяются в большей мере не уровнем ее внутренней модернизации и даже не наличием природных богатств, а положением в глобальной системе разделения труда — в системе международных отношений. Развитие отдельных стран неразрывно связано с изменением всей мировой системы и представляет ее проекцию на конкретные экономико-географические и исторические условия. Структура этой мировой системы неоднородна, она распадается на ядро, извлекающую основную выгоду от неэквивалентного обмена, осуществляющее передовое развитие и обладающее культурной и финансовой гегемонией, и периферию, занимающую специализированное, и потому подчиненное положение, теряющую свою экономическую субъектность и развивающуюся в направлении усиления своей зависимости и отсталости.

Во-вторых, страны вступают между собой в неэквивалентный обмен даже без насильственного принуждения и колониальных отношений. Неэквивалентность этого обмена обусловлена прежде всего разным органическим строением капитала, которое приводит к занижению цен продуктов трудоемкого производства по отношению к продуктам производства капиталоемкого. Государства, богатство которых состоит в природных ресурсах или дешевой рабочей силе, оказываются в таких же отношениях эксплуатации со странами-экспортерами капитала, как и пролетарий с капиталистом. Более детально неэквивалентный обмен рассмотрел в фокусе своих исследований Зак Коупа.

В-третьих, национальная надстройка неразрывна с международной системой производства. В то время как нации являются продуктом национальных рынков, сами национальные рынки формируются в большей мере под воздействием международных торговых отношений и в противовес им. Более развитые способы производства в ядре развиваются и поддерживаются за счет и благодаря сохранению более отсталых способов производства на периферии. Состояние культуры, социальных и политических институтов является скорее производной от этого положения, чем его основанием: зависимость доходов экономических элит от торговли на внешних рынках, а не развития независимых источников экономического богатства внутри страны, не способствует ни установлению демократических институтов, ни расширению инвестиций в развитие человеческого капитала. Это направление получило дальнейшую жизнь как теория зависимого развития.

Эти три положения являются по сути переложением марксизма с социальной сферы отношений на межгосударственные.

Производственные отношения — отношения в процессе материально производства через систему обмена, распределения и собственности — являются базисом для духовного мира человека. Аналогично отношения мировой торговли и международного разделения труда — базисом для национального развития разных стран, включая локальный социоэкономический уклад и политический режим.

Мир-системный анализ отрицает идею линейности формационного перехода отдельных стран. Это возвращает главенство концепции мирового развития через смену комплексов формаций, где отсталые уклады в периферийных странах являются не следствием временного отставания этих государств по скорости развития, а продуктом неравноценных структурных отношений, и служат опорой и поддержкой для установления в ядре передовой формации, задающей форму всего мирового развития. Кратко концепцию комплексов формаций обрисовал Корякин в монографии "Труд и единый мировой исторический процесс".

Проясняется роль мировых торговых систем: как производственные отношения могут сдерживать развитие производительных сил или способствовать им, так и уровень развития международных торговых отношений создает условия и предпосылки для промышленной революции, как было в Европе, или препятствует им, как произошло в средневековом Китае. Вскрывается конкретное историческое место мировой торговли как момента всемирного производства, как обмен вообще является моментом производства вообще.

Но не только! Мир-системный анализ и взгляд на мировое производство в целом позволяет более ясно увидеть революционный характер развития производительных сил, ровно как Маркс позволил вскрыть революционный характер развития социального, происходящего не через последовательную эволюцию, а за счет революционных напряжений, рождающих разрыв социальной ткани.

Само развитие производительных сил представляется не накатанной дорогой технического прогресса, не простым кумулятивным накоплением одного изобретения за другим, влекущим неуклонный подъем производительности труда. Длительные периоды стабильности или медленного развития не порождают сами новых способов производства — их появление носит революционный характер. В этом процессе источником производственных революции является такой же разрыв, дисбаланс в системе, но только не в социальной, а в экономической. Только мир-системный взгляд Броделя позволил заметить, что этот дисбаланс формируется не на национальном уровне, а на международном.

Действительно, Бродель пишет, что все необходимые элементы для промышленной революции и установления капитализма существовали задолго до 17 века, включая такие технологические новшества, как паровой двигатель, которые в истории появлялись не единожды, или социальные условия — развитые рынки, товарное производство, концентрация капитала, системы кредитования. Однако эти предпосылки и технологии сами по себе не дали ходу масштабным инвестициям в промышленное производство средств производства .

Революция совершилась именно в Европе, точнее в Англии. Там помимо необходимых предпосылок, обеспечивающих экономические условия для развития промышленности, сформировалось еще и сильное экономическое напряжение.

Состояние Англии в 18 веке характеризовалось сильным дисбалансом: с одной стороны, колонизация Нового света обеспечила доступ к огромным запасам природных ресурсов и неосвоенным территориям, а развитие мировой торговли с Индией, Китаем, Россией — огромные рынки сбыта и любое сырье в товарной форме. Для их освоения при том уровне производительности труда была необходима дешевая рабочая сила в немыслимых ранее масштабах, что отразилось в развитии работорговли, но, конечно, не могло ей удовлетвориться.

В Китае и Индии, где ремесленный труд имел высочайший уровень развития и мастерства, не хватало еще одного компонента — там труд всегда был представлен в избытке и потому очень дешев. Это препятствовало вложениям в производство дорогостоящих инструментов, которые легко могли быть заменены дешевым и умелым трудом.

Главенствующее положение в системе международной торговли привело Англию к концентрации в руках одной страны, и даже более — одного города Лондона, — огромных капиталов. Это привело к росту цены жизни, а вместе с ним к повышению цены рабочей силы. Избыток капитала и доступных природных ресурсов при высокой стоимости ограниченной рабочей силы на фоне бездонных мировых рынках сбыта и составляют тот разрыв, то напряжение, которое стало движущей силой для инвестиций в производство средств производства, позволяющих опредметить труд в форме машинного производства и заместить ручной труд внешними источниками энергии.

Иначе говоря, сама потребность в промышленной революции, в переходе к производству средств производства была произведена трудом человека, являлась закономерным продуктом развития мировой производительной системы, базирующейся на колониальной торговле, этом межгосударственном воплощении феодализма.

Марксистский взгляд на отношения государств открывает путь к политэкономическому анализу циклов накопления капитала на глобальном уровне. Маркс показал, что цикличность кризисов перепроизводства является внутренним свойством капиталистических отношений: цикл неминуемо должен заканчиваться кризисом, обеспечивающим новый виток накопления.

На мировом уровне циклы накопления капитала попали в фокус Джованни Арриги, который анализировал системные циклы накопления капитала на уровне не отдельного рынка или отрасли, а всей мировой системы. Он вывел два этапа цикла: этап экономического расширения, в процессе которого нарастает международная торговля и производство, который ведет к перепроизводству капитала и снижению нормы прибыли, и этап финансового расширения, то есть бегства капитала из производства и торговли в финансовые инструменты, и в том числе кредитование правительств. Этот этап ведет к усилению территориальной борьбы за сжимающийся пирог мировых прибылей и разрешается мировой войной, по итогам которой происходит смена гегемона и запуск нового цикла.

Диалектика территориальной и рыночной борьбы по Арриги не вращается в бесконечном кругу, а ведет к постепенному расширению охвата капитализмом и товарным производством и территорий, и сфер жизни общества.

Как пример переноса марксистской логики на отношения государств, который в свете МСА становится не метафорическим, а субстанционально тождественным, я вспомню ранее упомянутый мной рынок национальных регуляторов.

Развитие товарного производства ведет к том, что люди теряют способность к воспроизводству собственного бытия, оказываются отчуждены от него, а через это отчуждение теряют контроль собственной жизни, попадая в полное подчинение рыночным отношениям, в зависимость от которых они попадают. От условий феодального произвола, обеспеченного военной силой, и крестьянской автономии, основанной на натуральном хозяйстве, общество переходит к всеобщей зависимости от успехов на рынках: пролетариата от рынка рабочей силы, капиталистов — от нормы прибыли и рынка капитала.

На международном уровне развивается тот же процесс. Впервые этот процесс вскрыт Лениным в "Империализме как высшей стадии капитализма", где он показывает, как национальный капитал ставит себе на службу национальное государство, заставляя его защищать свои права и завоевывать себе товарные рынки.

На сегодняшний день он зашел гораздо дальше: американский цикл системного накопления капитала породил транснациональные корпорации, вольные выбирать те юрисдикции, в которых они действуют. Это привело к превращению в товар национальных налоговых и регулятивных систем: в конкуренции за привлечение рабочих мест страны либерализируют трудовое законодательство, разрешая 12-часовые смены и удешевляя рабочую силу; в борьбе за промышленность или ресурсные ниши — снижают экологические нормативы; удерживая финансы и торговлю — предоставляют оффшорные и особые торговые зоны.

Страны, вступив в мировые торговые отношения, пошли по пути специализации, и потеряв способность воспроизводить свое бытие они ровно так же попали в зависимость от международных рыночных отношений. Теперь национальные системы находятся в подчинении глобальному рынку и в подчинении потребностям капитала в самовозрастании, подстраивая под его нужды свое законодательство, свою инфраструктуру и территорию.

Подводя итоги, я хочу сказать, что в мир-системном анализе, как и в марксистском дискурсе, есть много разных школ и взглядов. Часть из них впадает в махровый идеализм, поэтому на мой взгляд надо точно понимать, что из МСА брать стоит, а что надо отбросить.

Из того, что можно и нужно взять, я бы упомянул:

• системную природу отношений государств и ее определяющее влияние на национальные институты Кагарлицкого и Покровского

• иерархическую структуру мир-системы Броделя и закономерности неэквивалентного обмена между ядром и периферией Зака Коупа

• системные циклы накопления капитала и рыночно-территориальную диалектику развития капиталистической мир-системы Арриги
• концепцию зависимого развития Барана и Григорьева и комплексную природу формационных переходов общества Корякина

Чего на мой взгляд не стоит брать?

• идеалистические концепции Валлерстайна вроде "вируса либерализма", которые предлагают решать мировые проблемы через идеологические изменения в культуре
• луддитскую анти-империалистическую риторику призывов к индивидуальному отказу от мировой производственной интеграции через делинкинг или архаизацию национального производства Самира Амина
• тотализацию мир-системности и концепцию 5000-летней "вечной" мир-системы Андре Гундер Франка, то есть отрицание этапности развития от отдельных экономически независимых сообществ, к условно-независимым мир-экономикам, и от них к мир-системе
• вульгарный мир-системный анализ, фокусирующийся не на трансформации мир-системы в соответствии с изменением мировых производственных отношений, а на борьбе отдельных национальных полупериферий с ее гегемоном под обманчивыми лозунгами построения многополярного мира, по факту прокладывающих путь новой мировой гегемонии в той же империалистической системе

В каком развитии на мой взгляд мир-системный анализ нуждается в первую очередь, чего в нем остро не хватает?

• в исследовании изменений материальной стороны производительных сил на уровне мир-системы, чтобы вывести новые формы отношений, в частности составление карты глобальных интеллектуальных мощностей и обеспечивающих их вычислительных, информационных, энергетических и социальных комплексов и потоков, которые будут играть ключевую роль при когнитарной производственной революции
• в глубокой политэкономии международного обмена, всестороннего изучения его неэквивалентности, законов превращения международных цен и глобальных циклов накопления
• наконец, в возврате к расширенной теории мировой революции, а главное — в установлении классового субъекта этой революции, институтов межгосударственной солидарности, политического процесса и формирования классового самосознания

Закончу двумя цитатами Фернана Броделя:

«Точно так же, как практически невозможно ожидать от стран, находящихся в центре мира-экономики, чтобы они отказались от своих привилегий в международном плане, точно так же можно ли на национальном уровне надеяться, что господствующие группы, которые объединяют капитал и государство и которые уверены в международной поддержке, согласятся играть в эту игру и потесниться?»

«"Третий мир" может прогрессировать, только тем или иным способом сломав современный мировой порядок.»