Разоблачительство как симптом

Источник: vk · livejournal

Разоблачительство как симптом

На «левые срачи» никто уже всерьез не обращает внимание: все привыкли, что одни левые разоблачают других. РедЦиник напал на Сафронова, Вхайлайте и Ткач на Балбуса, Сёмин «выносит сор из избы» про Комолова, Антипартийцы Балаева поливают «совкофилов-коммуниздов», LeninCrew громит «идеалистов-ильенковцев», Партия Трудящихся России — «мелкобуржуазное ворье и бандитов»...

Плюнуть и забыть? Ведь понятно, что в настоящей ситуации, пока все левые однозначно понимают, что имеют нулевое реальное влияние на развитие политической ситуации, то есть полностью отчуждены от своего политического воспроизводства, все это — не более чем смещенная активность. Все критикуют друг друга по цепочке, ведь только так можно спасти наше коммунистическое будущее.

Но нет, мимо пройти не получилось, и неспроста! Это очень интересная тема, которую действительно можно обсуждать серьёзно — хотя она про политику, а не про базис, но коммунистическая работа от политики и общественных движений неотделима.

Борьба как производительная форма

Откровения Сёмина по поводу Комолова, "дискуссия" Балбуса и Ткача вокруг ролика Вхайлайте с нарезкой "вражеской позиции", истерика РедЦиника в адрес Гусейнова или Сафронова — это не просто споры, это на самом деле часть производственных отношений, в центре которых находится производство популярности, идей, доверия - то есть по сути момент когнитарного производства.

Дискуссии политические, научные, идеологические имеют вполне понятную ценность — и она не сводится только к раскрутке личных брендов или сбору донатов. То и дело слышатся требования "объединиться" и "выработать единую позицию", даже Константин Сëмин признался, что призывал к коллективной организации и дисциплине в среде коммунистических интернет-сообществ.

В то же время мы видим, что и доверие, и идеи не производятся промышленно и планово массами под едином руководством. Наоборот, они постоянно 'форкаются', 'мерджатся', 'шерятся', вступают между собой в конфликты, конкурируют за ресурсы внимания аудитории... И соответствующее этому процессу поведение мы находим среди левых коллективов — бесконечные расколы, партнерства, перерождения, соперничество. Иначе говоря, борьба коллективов становится формой борьбы их идей.

Но есть две бооольшие проблемы.

Разберем их на примере отрывка, в котором Сёмин "разбивает" Комолова за то, что тот пошел дискутировать на площадки леваков т.н. "социал-шовинистического" крыла, и аргументировал это необходимостью привлечения аудитории и сбором донатов.

Прежде всего, надо увидеть в ролике Сёмина два разных аспекта.

1. С одной стороны, действия Олега, мотивированные на производство идей/популярности/доверия. С этой точки зрения использование разных площадок, создание/разрушение коллективов и т.п. имеет чисто инструментальный характер: хорошо то, что помогает развивать и продвигать хорошие идеи.

2. С другой стороны, действия Сёмина, мотивированные на производство социально-политического движения/объединения/действия людей. С этой точки зрения инструментальный характер имеют агитация, пропаганда, статьи, дискуссии, каналы: хорошо то, что способствует нужному поведению.

Иначе говоря, в данном кейсе представляется, что Олег фокусируется непосредственно на результатах своей умственной/творческой/популяризаторской деятельности, а Сёмин — на тех изменениях, которая она порождает в социальных отношениях — в реальном мире. То есть оба действуют в информационном пространстве... но с когнитарным взглядом к этому делу подходит, как ни странно, именно Сёмин. Ведь когнитариат — это умственная деятельность в материальном производстве.

А теперь к проблемам.

Как марксист, я различаю общественное производство и его социальную форму как две стороны одного явления. Первая представляет собой производительные силы и технологические процессы. Вторая представляет собой производственные отношения между людьми как участниками этих процессов, то есть те же процессы, но взятые в приложении к людям, их интересам, правам, воле и т.п.

Возьмем науку: наука это область, в которой происходит коллективный мыслительный процесс (осознание и мышление) общественного производства, взятого материально. А в области социальной формы, в области производственных отношений, аналогичный мыслительный процесс, который обеспечивает осознание и мышление по поводу отношений между людьми — это и есть та самая философская, политическая, идеологическая дискуссия.

Иными словами, то, чем наука является для производственных процессов, тем же вся эта сфера общественных дискуссий является для производственных отношений — это и есть производство надстройки, т.е. общественного сознания.

Можно увидеть, как эти вещи смыкаются в своих формах. Например, в науке тоже есть коллективы, есть парадигмы, есть научные школы, есть дискуссии, рейтинги, сражения, политика, продажность, злоупотребления, подлоги, переход на личности, рвачество, солидарность, взаимовыручка, товарищество и т.п. Есть все то же самое, что в "левых срачиках".

Но все же в науке есть гораздо больше - есть то, чего в "политических дискуссиях" нет.

В науке есть дополнительно две очень важные вещи.

Во-первых, есть производство аппарата исследования. Наукой является только то, что создается при помощи научного аппарата — хотя сам этот аппарат не стоит на месте, а постоянно развивается. Этот аппарат представляет собой средства организации частного знания во всеобщее — орудия и методы производства, распространения, состыковки между собой разных идей, концепций, гипотез, теорий, подходов и т.п.

В области общественной политической дискуссии такого аппарата нет. В море публикаций, стримов, подкастов практически невозможно найти содержательную критику, да еще и положительную (а не критику поведения носителей этой повестки). Ведь для этого надо последовательно

1. обстоятельно сформулировать предпосылки
2. поставить проблему (разрыв наличного состояния и желаемого результата)
3. связанно изложить критикуемую позицию (настолько, чтобы критикуемый был согласен с ее изложением)
4. аргументированно показать, как предлагаемая оппонентом логика действий в данных обстоятельствах не приводит к желаемому результату
5. аргументированно показать, что есть другая логика, которая в данных обстоятельствах приводит к желаемому результату

.... ждать повторения этого же комплекса действий от оппонента.

Такой аппарат вырабатывается стихийно (площадки, публикации, дебаты, реакты и т.п.), но говорить о его качественном развитии пока преждевременно. Нормально критиковать умеют единицы: ведь как в науке, чтобы производительно критиковать, надо сначала самому разобраться, а для этого надо иметь "научную степень" в этом вопросе, а не просто воспроизводить чужие мысли или пересылать чужие ролики.

Во-вторых, наука знает, что имеет дело с реальным миром, и знает, что не только пытается объяснить его, но и использовать эти объяснения для материального изменения. А вот пропагандисты/теоретики/идеологи/философы не всегда это понимают.

Соответственно, у науки важнейшей частью аппарата является проверка, как связаны идеи в мышлении и их приложение к практике? Соответствует ли одно другому? Хотя в науке тоже есть чисто фундаментальные теоретические исследования, конечно, но они все же остаются в форме гипотез до тех пор, пока не докажут лучшую предсказательную и объяснительную силу в отношении наблюдаемых явлений, чем их альтернативы.

А вот в социально-политическом производстве общественного сознания... все намного сложнее. Хотя Маркс всем давно надавал по щам, приговаривая, что "философы объясняют мир, а дело заключается в том, чтобы изменить его" — но до сих пор у большинства производство идей остается самоцелью при некоторой надежде, что эти идеи когда-то кем-то на практике будут проверены. То есть производство идей не связывается целенаправленно и процессуально с теми изменениями в обществе, которые человек при помощи их производства/распространения/внедрения намеревается вызвать!

А если мы говорим о коммунистах, то нас интересует не абы какие результаты, а ни много ни мало — строительство коммунизма.

Пока ни в одной коммунистическом дискурсе нет четкой связи, как его идеи способствуют тому социальному и политическому поведению, которое обеспечит построение коммунизма, а ведь без этой конечной цели нет ни марксизма, ни коммунистов. И потому работа обращается не в критику идей ради повышения их эффективности в порождении нужного поведения, а в критику поведения самих носителей этих идей.

И в результате

• Одни в телевизоре разоблачают империалистов
• Другие в youtube разоблачают разоблачителей империалистов
• Третьи в телеграмме разоблачают разоблачителей разоблачителей империалистов
• Четвертные в комментариях разоблачают разоблачителей разоблачителей разоблачителей империалистов

Иными словами, Сёмин прав в том, что надо заниматься теорией (или использовать ее выводы), популяризацией идей, агитацией и пропагандой не ради процесса, а ради результата — то есть того, какое воздействие это окажет на людей.

Но вот этот результат... он у Сёмина тоже не обозначен! Он не обозначен ни у социал-шовинистов, ни у Сёмина, ни у Комолова, ни у Батова... какое именно поведение людей является движением к коммунизму в настоящих обстоятельствах и почему?

Все согласны, что мир на пороге третьей мировой. Все согласны, что капиталы делят сферы влияния. Все согласны, что классовое сознание пролетариата сейчас то ли дремлет, то ли реакционно. Но никто не владеет стратегией — какое именно поведение может изменить ситуацию к лучшему, приблизить коммунизм, и как именно появлению этого поведения поспособствовать!

А когда нет явной стратегии перехода, то все в результате занимаются (помимо разоблачений) только тем, что... готовятся, "копят силы", надеясь, что они смогут ими распорядиться в критический момент.

Отсутствие нормальной проработанной теории преодоления капитализма в современных обстоятельствах не дает выработать хоть какую-то долгосрочную революционную стратегию и толкает все стороны в объятия wishful thinking:

• давайте-ка к Китаю поближе держаться, он знает как строить коммунизм;
• давайте-ка себе промышленность возвращать и свой пролетариат поднимать, а там разберемся;
• давайте-ка "америку замочим" и "доллар выдавим", а там многополярный мир и что-нибудь да придумаем;
• давайте-ка "империализм" Ленина вслух все вместе читать, авось классовое сознание самозародится;
• давайте-ка просто займемся проблемами рабочих;
• давайте-ка просто пока повышать охват аудитории, чисто подписчиков и объем донатов...

Тут у всех на месте интеллектуального продукта наблюдается огромная черная дыра.

В некотором роде, конечно, "практика без теории слепа" — если у тебя нет стратегии, надо просто заботиться о том, чтобы "быть в форме" и быть готовым ко всему, ибо буря надвигается. Авось кто-то теорию вовремя родит: в любом случае при кризисе лучше быть богатым и здоровым.

Но логика Семина применительно к отдельным людям ведет к "избе-читальне, генераторам и турнику"... а если ее применить к стране, она же ведет к тому, что "давайте тренировать свои военные силы" (а разве не для этого африканские военные инициативы?) и "развивать свое производство" (а разве не для этого контрсанкции и импортозамещение?) и "защищаться от идеологического влияния" (а разве не для этого блокировки YouTube и Facebook и закон об иноагентах?). Батов зовет "учиться бороться за права" и "накапливать коллективы". А тактика Комолова — давайте развивать площадку, добывать подписчиков у других, учиться производить контент, увеличивать донатную базу, развивать и популяризировать свои теорию.

В общем, теоретическая дыра создает стратегический вакуум, а он рождает реально тождество в тактике при кажущемся различии в подходах. Все "готовятся", просто готовятся по-разному. И барахтаются во власти стихии.

Ведь никто не может обстоятельно доказать, что конкретно надо делать сегодня для приближения коммунизма.

Конечно, отсутствие политической стратегии еще не делает все политические позиции равнозначными: не дает индульгенцию на прославление империалистического или националистического насилия, не прощает призывы к солидаризации с буржуазией в отстаивании ее экономических интересов на чужих территориях (безотносительно того, вызвана ли эта борьба ее собственным стремлением к экспансии или же экспансией чужой буржуазии).

Даже если стратегии коммунистического строительства нет, борьба против солидаризации с буржуазией все еще имеет собственный смысл. Она стремится разбить ту идеологическую ракушку самообмана, в которую многие пытаются спрятаться — что какой-то исход борьбы капиталов способен породить условия для коммунистической революции.

Но если ты отнимаешь ракушку у людей, ничего не давая им взамен, то они будут отчаянно за нее цепляться и надают тебе "по щам". В отличие от наивного отрицания, Ленин показывал такую альтернативу: он говорил, что сама борьба капиталов создает условия для коммунистической революции.

Проблема в том, что текущая коммунистическая мысль не знает, как же воспользоваться этой борьбой в условиях, когда индустриальная революция позади и классовые интересы пролетариата обрели явственно реакционный характер.

Действительно, само военное столкновение за рынки и зоны экономического влияния не является для наемных трудящихся нейтральным по отношению к своему исходу злом, как его иногда пытаются представить. Хотя военные действия действительно всегда идут за счет трудящихся, но от итогов войны зависит положение той или иной страны в международной системе разделения труда.

Исходя из теории сравнительных преимуществ, при открытой торговле стране выгодно специализироваться на том, где у неё относительное преимущество. Но что если это преимущество в экспорте ресурсов или дешёвом труде? Тогда открытость приведёт к оттоку из страны лучшего человеческого капитала в страны, имеющие сравнительное преимущество в разработке технологий или финансовых услугах. Это, возможно, и более выгодно для государства, но не для самих трудящихся, которым достаются одни "корешки"!

Такая специализация порождает общественное разделение труда на международном уровне: одни страны становятся капиталовладельцами, другие — сырьевыми рантье, третьи — поставщиками рабочей силы. Соответственно законам превращения стоимости, прибавочная стоимость распределяется между ними не по труду, а по капиталу.

Таким образом, положение (аграрно-сырьевое, сборочного цеха, полупериферийного центра и т.п.) прямо определяет, каковы будут (и будут ли) рабочие места на территории страны, доходы населения, налоговые поступления, система образования, инфраструктура и медицинские расходы — то есть непосредственное социально-экономическое положение пролетариата.

Тут мы выходим на то, что непосредственные интересы пролетариата как класса, которые трудящимся понятны и близки — это удержание и повышение качества национальных рабочих мест, то есть воспроизводство капитализма на национальной почве. И эти интересы в условиях, когда индустриальная модернизация уже позади, по сути глубоко реакционны и именно поэтому легко смыкаются с интересами национальной буржуазии в отношении к военным авантюрам и пресловутому "делинкингу", т.е. попытке национального производства окуклиться (конечно, до тех пор, пока капиталу там не станет тесно).

Борьба за сохранение рабочих мест или повышение их качества, то есть за расширенное воспроизводство пролетариата, прогрессивна по отношению к превращению производственного хозяйства страны в сырьевой придаток или традиционно-аграрное общество. Но она же реакционна по отношению к деятельности по созданию условий, уничтожающих наемный труд, товарное производство и следовательно пролетариат как класс.

Мы можем наблюдать, что она реакционна, по тому, как она принимает форму конкурентной борьбы между странами за передел мирового производства, и отсюда — империалистических войн, а не форму трансформации самого общественного производства — преодоления индустриального уклада, капиталистического товарного производства и отчуждающего, атомизирующего и порабощающего разделения труда.

А выйти на поиски прогрессивного уклада и его социального агента за пределы пролетариата большинству левых не позволяет "классовая верность" догмам времен индустриальной модернизации, когда именно фабрично-заводской пролетариат выступал авангардом класса и агентом социального прогресса.