Универсальный человек — автоматический или кибернетический?
Источник: vk · livejournal · vk
Универсальный человек — автоматический или кибернетический?
На этом фото представлена операционная комната, как ее задумывали Стаффорд Бир и Альенде — сердце системы управления государством.
Ретрофутуризм этой инсталляции отвлекает нас от главного. Ситуационные центры, дашборды, drill-down отчеты, динамические предиктивные и сценарные модели с цветовой разметкой уже прочно вошли в жизнь корпораций и не вызывают у наших современников никакого благоговения, разве что ностальгические воздыхания о несбывшейся киберутопии.
Однако воздыхатели редко вспоминают о содержательной, а не инструментальной части организационной кибернетики. А ведь суть кибернетики вовсе не в автоматизации, а в том, что менеджмент организации — это инженерия ее вычислительной способности. Это управление сложностью, проектирование глушителей и усилителей разнообразия в разных каналах, создание петель обратной связи, призванных локализовать обработку возмущений как можно ближе к месту их возникновения, и разгрузка метасистем и «вертикальных» каналов связи от шума.
Вместо этого наше общество, погрязшее в океане стремительно разрастающейся сложности, захлестывает увлечение идеей автоматизированного планирования — планирования деятельности человека в интересах человека, но без участия этого человека. Появляются проекты информационных систем, которые должны в автоматическом режиме собирать информацию о потребностях граждан, о доступных ресурсах, и автоматически находить наилучший производственный план для их удовлетворения, делая ненужным рыночные механизмы и, главное, произвол частной собственности (а также власти чиновников), при котором отдельные граждане имеют слишком большую власть над жизнью других людей и злоупотребляют ей.
Действительно, сейчас владельцы капитала сами принимают решение, куда инвестировать средства — то есть фактически принимают решения о том, какие потребности людей будут удовлетворены, в каких отраслях и на каких территориях будут созданы рабочие места. Казалось бы, именно они сохраняют максимальную субъектность, они присваивают труд других и направляют его. Конечно, они действуют не вслепую: рынок заставляет их ориентироваться на потребности людей и на эффективность использования ограниченных ресурсов. Но в конечном итоге они действуют ради собственного обогащения, что неизбежно приводит к конфликту их интересов с интересами трудящихся, а также к ошибкам, злоупотреблениям и растратам на конкурентную борьбу.
Раз они выполняют общественную функцию, почему бы их не убрать вовсе, передав их функцию машине? Получится идеальная система, которая следит за потребностями отдельных граждан и направляет ресурсы оптимальным для удовлетворения этих потребностей образом. Человеку останется делать три вещи: выполнять порученную ему работу (выбранную максимально с учетом его потребностей и пожеланий!), выбирать и потреблять произведенные товары (проявляя свои предпочтения, чтобы информация о них была доступна для сбора), выражать свои интересы по глобальным или локальным вопросам путем электронного голосования… А агрегирует эти данные пусть машина, чтобы не было никакой коррупции!
Да здравствует человек автоматический — индивид, вынужденный заботиться только о собственных интересах. Человек, встроенный в автоматический процесс производства и воспроизводства. Человек, чье мнение учтено, но который сам исключен из управления, осуществляемого автоматически. Человек-автомат.
Впрочем, эта идея не то чтобы обязательно завязана на компьютеры. Невидимая рука рынка, действующая в интересах индивидуальных потребителей, является ровно такой же мечтой об автоматическом механизме. Идея о балансе трех ветвей власти и демократии, при которой каждый голос избирателя учитывается через некоторую систему правил, обеспечивающую устойчивую работу этой системы независимо от отдельных людей — это тоже мечта об автомате, автомате политическом. Даже поиск идеального протокола самоорганизации, который должен гарантировать эффективность взаимодействия людей в компании без начальника (а то и собственника) — это места об автомате, о защите от «человеческого фактора» в работе системы, то есть, в общем-то, от самого человека.
Пожалуй, это максимально далеко от коммунистической идеи — которая основывается на том, что люди должны познать законы истории и сознательно пользоваться этим знанием для управления обществом и его развитием, вырвавшись из того жестокого круга слепой стихийной эволюции, которую Ефремов окрестил понятием «инферно». Коммунистическое общество не существует в автоматическом сне, а преобразует свое бытие своим трудом по собственному проекту: в отличие от пчелы, строящей соты, архитектор создает план собора в своей голове сообразно с собственной волей.
Посмотрите на эту картинку внимательно. Знаете, что в ней самое главное? Несмотря на то, что графики, отчеты, модели и индикаторы выведены на стены комнаты, кресла развернуты в ее центр. Задачей оперативной комнаты было не дать людям рычаги управления компьютерной системой, нет. Ее цель была — помочь живым людям в том, чтобы общаться и строить диалог по самым важным вопросам. Для Стаффорда Бира "The heart of the enterprise is embodied in its own people". Сердце предприятия — это его люди.
Человек кибернетический противоположен человеку автоматическому.
За человека кибернетического не решает ни рынок, ни автоматическая система. Он распознает и формулирует свои — общественные! — потребности в диалоге с другими людьми — и распоряжается общественными ресурсами для того, чтобы реализовать поставленные цели. Это и есть труд. Компьютеры, информационные системы, общественные институты помогают ему в этом — позволяют ему быть компетентным, хорошо информированным, развитым личностно, способным к диалогу и к решению сложных проблем. Но они — лишь его инструменты, его средства производства, которыми он владеет, а не молох, который владеет им.
Человек кибернетический — это человек универсальный. Но не такой универсальный, как человек автоматический, способный выполнять любую (не нужную ему) работу, которой его обучили и на которую его поставили — это лишь «универсальность» заменяемой детали автомата.
Человек кибернетический универсален в том, что он способен универсально трудиться — он универсален не в своей бедности, а в своем богатстве. Он богат своими потребностями, не только индивидуальными, но и общественными; он богат инструментами для их удовлетворения, позволяющими справиться с решением нужных проблем в любой области; он богат властью над природой, над самим собой, над средствами производства, над процессом производства. Наконец, он богат общественными связями с другими универсальными людьми — умением строить с ними диалог, партнерские отношения, объединяться для решения задач совместно, не подчиняя их и не присваивая их труд, но вступая в него с ними плечом к плечу.
Кибернетический человек — это универсальный инженер и в то же время предприниматель, соединяющий потребности общества со средствами их удовлетворения. Может ли человек быть настолько универсален? Готовят ли где-то таких универсальных людей? Пожалуй, на текущий момент на подобный подход претендует только Школа системного мышления А. Левенчука: там человека обучают системной инженерии вообще, применительно к системе любого масштаба и любой задачи.
До появления кибернетического человека остается не очень много: сегодня все больше и больше людей приходит к выводу, что в будущем останется только одна «профессия» — оператор нейронных сетей. Их вывод настолько же истинен, насколько и ложен: оставшись единственной профессией, эта деятельность перестанет быть профессией. А вместе с этим исчезнет и власть разделения труда в обществе над отдельным человеком — будучи универсальным работником, он будет лишен необходимости вступать в обмен результатами своего труда с другими работниками для удовлетворения собственных потребностей.
Однако останется только последний штрих, отделяющий автоматического работника, продающего свою универсальную рабочую силу, от человека кибернетического, занимающегося универсальным трудом. Это — право распоряжения общественными средствами производства, общественными ресурсами. Пока они находятся в частных руках, трансформация универсального человека не будет завершена, он останется человеком автоматическим, частью машины, принадлежащей другим людям — и не подчиняющейся никому, кроме рыночных законов самовозрастания капитала.
Лишь когда средства производства перейдут в истинно общественное пользование, когда из них будет исключен человек, который перестанет быть поставщиком покупаемой и продаваемой рабочей силы, когда каждый получит к ним доступ и сможет собственным универсальным трудом удовлетворить собственные потребности, не присваивая результаты чужого труда, тогда распоряжение ими станет вопросом общественного диалога между трудящимися — и будет преодолено противоречие между частичным и всеобщим трудом, созданное тысячи лет назад в момент образования человеческого общества.
И тогда, как писал Энгельс, "На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами."