Уровни зрелости как эволюция самоограничений

Источник: vk

В обзоре книги я не стал детально раскрывать мысль о средствах самоограничения капитализма, потому что считаю ее заслуживающей отдельного детального рассмотрения, как части более общей концепции самоограничений вообще.

В этой статье я постараюсь обрисовать скелет универсального подход, попытаюсь установить общую схему определения уровня зрелости среды через степень развития системы самоограничений в ней. Такой взгляд базируется на том, что любая среда выделяется по ее способности фасилитировать координацию агентов, но масштабирование координации прямо завязано на из готовности отказаться от части произвола в своем поведении.

Развитие системы самоограничений происходит диалектически: в ответ на взлом или критику действующих комплексов самоограничений происходит выработка новых альтернативных моделей (см. грады), повышающих разнообразие через горизонтальное увеличение разносторонности, так и новых концептуальных уровней (см. каналы в спиральной динамике), осуществляющих снятие критики путем включения ее объект в качестве подчиненного момента в более сложную систему.

Капитализм и его ограничения

Давайте ненадолго вернемся к концепции градов и их роли. Болтанкси и Кьяпелло пишут в своей книге, что капитализм не может существовать в пределах одного рыночного града, то есть системы отношений, которая представляет каждого индивида как обособленного рационального агента, вступающего в эквивалентные сделки ради удовлетворения своего индивидуального интереса.

Такая система отношений не позволяет выстраивать организации, где соблюдаются нечеткие контракты; не стимулирует продолжать производительное реинвестирование после достижения определенного уровня богатства; не годится для социальной легитимизации вопиющего неравенства. Чтобы заполнить пропасть между интересами агента и принципала всегда нужна дополнительная система выравнивания собственных интересов человека и потребностей капитала.

Поэтому рядом с рыночной сосуществуют и другие шкалы, которые обеспечивают возможность для улучшения своей жизни через встраивание в альтернативные системы отношений — прежде всего для тех, кто не может реализовать себя рыночно. Выстраивается множество "градов", в которых рождается своя концепция справедливости и своя система "испытаний", которая позволяет участникам соревноваться "честным образом", чтобы сформированная иерархия неравенства или подчинения воспринималась "заслуженно".

Однако каждая шкала всегда порождает новых исключенных, не способных вступить в соревнование, новых ущемленных, для которых конкретные испытания неадекватны, и новых оппортунистов, которые ищут лазейки и пытаются "нагреть" систему, получив более высокий статус обходным путем. Постоянная критика внутри града способствует уточнению испытаний для повышения "справедливости" результата; критика со стороны исключенных и накопление лазеек по мере изменения условий — заставляет формировать альтернативные "грады", реализующие новую концепцию справедливости.

Концепция самоограничений капитализма встречается не только у Болтански и Кьяпелло; например Бродель много пишет о том, что "слишком чистые" рыночные отношения, как в Китае, могут препятствовать накоплению капитала, и развитие капитализма начинается там, где государство начинает возводить барьеры на пути свободных выравнивания прибылей, создавая "заводи" для его аккумуляции. Современное переложение этих стенаний буржуа можно увидеть, например, у Фрицморгена.

Аналогично, и Арриги усматривает на этапе экономического расширения циклическое падение нормы прибыли из-за того, что усиливающаяся конкуренция ведет к росту цен ограниченных ресурсов и к падению отпускных цен на товары на ограниченных рынках (в отличие от Маркса, который в основу тенденции падения нормы прибыли ставил рост капиталоемкости) — что приводит к перетоку капитала в финансовые спекуляции и кредитование военных авантюр государства, направленных на возврат за счет территориального расширения и ограбления, в итоге — к новому витку экономической экспансии, расширяющей не только рынки, но и сферы проникновения товарных отношений и контроля капитала. Ограничения становятся источником для развития.

Общая концепция: ограничивая себя, получаешь больше

Меня сейчас интересует не конкретно капитализм, а любая среда, в которой зарождается и устанавливается система самоограничений. Хотя самоограничение лишает агентов определенных возможностей, с точки зрения общего разнообразия системы оно становится глушителем, делая недоступными некоторые ее состояния (желательно, неблагоприятные для деятельности участников). Парадоксально, но это открывает энергетические возможности для достижения системой других благоприятных состояний, которые без этого остаются недостижимыми.

Рассматривая пример со средой дорожного движения, мы понимаем, что простые самоограничения — движение в своей полосе, использование поворотников, соблюдение приоритетов, — хотя и лишают нас некоторых возможностей, поднимают среднюю скорость и безопасность дорожного движения и тем самым способствуют большему выигрышу. Причем для достижения этого эффекта они должны приниматься всеми участниками, ведь большая часть дорожной системы всегда находится в неподнадзорном состоянии. Соблюдение сигналов светофора и знаков, отказ от обхода по обочине постепенно открывают доступ и к таким высотам, как дисциплинированное встраивание по очереди при слиянии полос — не даром стандарты зрелости выделяют уровни через оценку работы систем, обеспечивающих доверие в процессах координации. Иногда тише едешь — дальше будешь.

Теория игр показывает, как можно воздействовать на поведение других игроков через принятие на себя дополнительных обязательств, то есть самоограничение. Публичное самоограничение (автоматический ядерный ответ) отрезает пути к отступлению, зато превращает ядерный арсенал в инструмент сдерживания, открывая позитивный выход из равновесия Нэша. Согласие элит на поддержание системы правил политической конкуренции реализует "узкий коридор", защищающий буржуазные институты от узурпации и способствующий их экономическому процветанию — отказ от части своей власти дает в итоге достигнуть больше.

В рамках организационной среды действует то же правило: чем дороже доверие, тем выше транзакционные издержки и риски. Однако создание доверительных отношений требует, чтобы люди, наделенные разными полномочиями, ресурсами и способностями, выбирали ограничивать себя в допустимых линиях поведения и стратегиях. Это возможно только через строгий отказ от абьюзивного поведения. И чем больше власти, чем глубже возможно воздействие на другого человека, тем больше самоограничений требуется: от условной клятвы Гиппократа врача мы доходим до обязательной супервизии и жестких правил конфиденциальности для психотерапевта, для которого установление доверия с пациентом — главный инструмент работы.

Даже в среде собственного сознания основное орудие человека — это выработка принципов на основе проработанных источников своих ценностей. Вводя подобные самоограничения для себя самого, человек повышает свою собственную субъектность: он начинает действовать (и даже мыслить) не под влиянием обстоятельств или других людей, а исходя из того, что создал сам, то есть исходя из себя самого. В этом и состоит человеческая свобода воли, ставящая его особую позицию по отношению к внешним обстоятельствам. И тут создание системы самоограничений определяет уровень социально-эмоциональной и когнитивной зрелости человека: чем больше ограничений он интериоризировал, чем сильнее расширил свой локус контроля на свое сознание, свою жизнь и все, что ее порождает, тем более зрелой и способной личностью он стал.

Спиральная динамика как диалектика самоограничений

Как происходит развитие систем самоограничений? Можно выделить следующий цикл.

На любом этапе есть какой-то ведущий регулятор поведения, который что-то включает в себя, а что-то оставляет "вовне". Этот регулятор плохо справляется в граничных ситуациях. Не будучи способен охватить все многообразие условий, которое еще и меняется со временем, он позволяет агентам среды действовать в серую и взламывать его путем мимикрии, захватывая движущие силы и используя их в оппортунистических интересах. Это порождает неадекватность — действия в среде перестают отвечать реалиям, стратегии перестают быть действенными. Возникает кризис старой системы.

Агенты среды, наиболее страдающие от ее несовершенства, пытаются решить эту проблему — но проблема не может быть решена на том же уровне, на котором она создана. Недостаточно улучшать старый набор ограничений; требуется перейти к новому уровню, к новым принципам, для которых предыдущий регулятор будет лишь частным случаем — надо регулировать применение регулятора. В отрицании неадекватности предыдущего способа регулирования, рождается новый, выступающий мета-регулятором для набора правил старого.

Проследить этот цикл можно на базе организационной среды. Мы уже поговорили о градах, так что теперь я вольно воспользуюсь метафорами Спиральной Динамики.

Бежевый канал — это среда, в которой агенты действуют инстинктивно. Она сама уже не свободна от самоограничений (инстинкты ограничивают возможное поведение и сами родились как ответ на вызовы неуправляемого поведения, позволяя экономнее расходовать ресурсы за счет предположений о предсказуемости внешней среды — то есть формы доверия). Однако автоматизм инстинктивного поведения порождает и его ограничения: инстинкт близорук. Агенты учатся взламывать инстинкты друг друга, вызывая желаемое поведение в неадекватных ситуациях — путем обмана распознающих систем, путем "зомбирования" и путем "игры в долгую", реализации долгосрочных стратегий, которые не существуют для инстинктивного поведения.

Фиолетовый канал — это состояние среды, в которой поверх инстинктов появляется новая система самоограничений, передающаяся через культуру. В ней действуют табу, которые кодируют долгосрочные эффекты. Там работают мифы и духи, которые позволяют закодировать сложные, превосходящие индивидуальное восприятие феномены. Появляются границы, создающие безопасное пространство от вторжения чужих. Все это — ответы на взлом близорукости бежевого поведения, и в то же время регулирование поведения идет уже с мета-уровня, где ответ на стимул сначала опосредуется культурой.

Но и тут развитие системы самоограничений рождает свои пределы. Созданные охранные механизмы статичны, в них нет встроенных институтов развития. Защищая от атак "из будущего", через долгосрочные стратегии, они консервируют систему в вечном прошлом. В среде зарождается паразитизм на устаревших, неактуальных традициях; усиливается закрытость внутренней системы ролей; постепенно нарастают расходы на поддержание границ и защиту от внутреннего паразитизма через испытание жертвенностью. Система впадает в стазис, теряет способность к самоочищению и адаптации.

Красный канал рождается как ответ на угрозу стазиса — импульсивность, власть силы, произвол позволяют совершать разрушительное очищение накопленной неэффективности. Выстраивается новый комплекс самоограничения, базирующийся на принципах силы и личного подчинения сильному, который уже умеет менять, что можно и что — нельзя, определяет границы, фокусирует на себе мифотворчества.

Однако разрушение далеко не всегда становится созидательным: выводя систему из ловушек локальных минимумов, обновляя ее и собирая на новой основе, оно порождает круг насилия. В нем разрастается злоупотребление силой — произвол, ее слепота — самодурство, ее отпечаток — страх. Все это разрушительно для доверительных отношений и требует нового ответа.

Таким ответом становится синий канал — порядок на основе правил. Подчинение личности лидера заменяется на покорность установленным правилам, защищающим агентов среды от индивидуального произвола. Через правила регулируется и поведение, и области дозволенности, и полномочия лидера. Формализованный порядок не отменяет силу и лидерство — он претендует на то, чтобы управлять ими с мета-уровня, добавляя к самоограничениям красного подчинения еще самоограничение в том, как это подчинение устроено.

На базе системы правил возникают новые "эксплоиты" — формализм в деятельности и бюрократическое разрастание паразитарных структур. Именно то, что защищало от произвола и хаоса, что стабилизировало среду, теперь делает поведение агентов неповоротливым, заставляет их вязнуть и отвлекает энергию снаружи вовнутрь, утилизируя ее впустую. Чтобы бороться с этим, требуется как-то ограничить бесконечный рост регламентов, документов, ролей, отделов и зафиксированных договоренностей.

Это реализуется в оранжевом канале. Структуры ограничиваются конкуренцией, правила — подтвержденной цифрами эффективностью, принципы иерархии привязываются к измеримым достижениям. Теперь уже подходят не любые правила, а только те, которые повышают успешность действия агентов — и отбираются они через постоянное сравнение применяющих их агентов между собой.

Среда разогревается, движение ускоряется, вязкость синего канала преодолевается... пока увеличивающееся трение не доводит процессы до перегрева. Агенты начинают накручивать метрики вместо реальных достижений; конкурировать через нарушение правил; оппортунистически нарушать ожидания. Стремление к эффективности, соревновательность и скорость роста тоже требуют ограничения.

Появляется зеленый канал. В нем развивается ограничение оппортунизма через выработку согласия, ограничение деструктивной конкуренции через инклюзивность; ограничение роста через организацию целеориентированных сообществ. В дискурсе появляются язык осознанного самоограничения — ценности, принципы, миссия.

Эту линию можно продолжить и дальше: зеленый канал способствует культурной инкапсуляции в коллективизме, где процветают моральный шантаж и veto-игры; желтый борется с ней через динамическую диалектичность, многоплановую сложность и непрерывную трансформацию, придающую процессам в среде ореол неуловимости и непознаваемости; бирюзовый стабилизирует объекты регулирования через выявление сбалансированности, тотальной холистичности и признание собственной включенности субъекта, что заставляет сомневаться в принципиальной управляемости и искать трансцедентальность, которую помогает преодолеть уже только коралловый, осуществляющий пересборку с уровня Человека, выступающего голографической репрезентацией всего целого, то есть обладающего субъектностью в полном смысле этого слова... но это будет уже ближе к фантазиям, совсем неразвитым гипотезам.

Однако сама модель продемонстрирована достаточно. Каждый новый канал создается как ответ на взлом и выявленные границы применимости предыдущего, и регулирует использование средств регулирования, используемых в предыдущем канале. Между ними нет однородного равенства — есть включение через диалектическое снятие, привносящее в среду новые источники самоограничений, то есть расширяя фокус отражаемой ими глубины реальности.

Уровень зрелости среды определяется работой систем саморегуляции

Это не новая мысль. Болтански и Кьяпелло с их градами лишь снова возвращают к ней, позволяя заметить то, что оставалось скрытым: материалистическую диалектику самого процесса.

Самоограничения связаны с доверием; исчерпание способности самоограничений поддерживать доверие порождает действия акторов, критикующих созданные системы самоограничений и тем самым развивающие их через включения в новые уровни.

В конечном итоге зрелость человека, компании, национального рынка или дорожной системы можно измерять через одно и то же — через уровень развития принятой в выбранной среде системы самоограничений. И чем больше оставлено места для произвола, тем меньше предсказуемости, доверия... и субъектности.