Деньги как форма

Источник: vk

Деньги как форма

Что мы думаем о деньгах? Не как обыватели, а как марксисты?

По Марксу деньги выступают формой, регулирующей производство. Через эту призму попробуем подобраться к их многочисленным видам.

Деньги как таковые

Цены товаров — это форма, которую приобретают продукты труда, беря на себя функции регулирования распределения труда и капитала между разными отраслями и производствами (а сегодня мы бы сказали — и странами). Деньги же как универсальный всеобщий эквивалент становятся формой, через которую продукт частного труда входит в общественное производство: только то, что производится за деньги и ради денег, производится для общества; только то, что производится с прибылью, признается обществом необходимым. Деньги придают абстрактный характер общественному труду как субстанции стоимости товаров.

Итак, функция денег — служить не просто эквивалентом, средством обращения, платежа или накопления, но и регулировать общественное производство благодаря своему посредничеству между обществом и частными, обособленными производителями.

Но насколько широко мы можем раздвинуть это понятие?

Квитанции на компенсацию за труд и налоги

Если мы заглянем в прошлое, то увидим, что государство использовало те или иные формы для опосредованного регулирования производства при организации общественных работ или военных операций.

В первом случае такие "деньги", обозначающие долг государства перед исполнителем за выполненные работы, охватывают только определенную часть общественного производства — и потому конечно в полной мере деньгами считаться не могут. Сами деньги тут ничего не регулировали, так как объем работ государство определяло напрямую, исходя из своих потребностей, а "деньги" использовало лишь для удобного распределения компенсации за них.

Во втором случае государство могло выдавать особыми токенами жалование солдатам, которые потом принимались в уплату налогов — это создавало спрос на эти токены и предложение необходимого государству труда в обмен на них. Налицо уже не прямое, а косвенное регулирование распределения труда производителей на необходимые государству нужды (например, обеспечение армии).

Финансовые инструменты и ценные бумаги

Помимо государства, мы можем увидеть ноты, расписки, векселя и прочие формы, потребность в которых возникала при осуществлении торговых операций. В таких денежных формах выражается необходимость в регулировании производства, производители которого отделены от потребителей расстоянием и временем.

Действительно, труд, осуществляемый где-то далеко или в будущем, не может быть представлен обычными деньгами, которые обеспечивают текущее производство локальных товаров; следовательно, он должен был найти себе особого представителя, который будет действовать в дополнение к обычным деньгам. В этом отношении такие финансовые институты отражают переход общества к распределению труда на длинном периоде и далеких расстояниях. Развиваются разные ценные бумаги — акции, облигации, паи... все они выступают представителем ожидаемых доходов, то есть средством концентрации и распределения труда в потенциально производительные предприятия.

Бумажные фиатные деньги

Переход к собственно бумажным деньгам представляет собой отдельную стадию развития системы общественного производства, которая характеризуется не столько технологиями в денежной области, сколько развитием капиталистической сферы обращения и ее выходом на национальные и международные масштабы.

Когда любой труд осуществляется только при условии принесения прибыли, но прибыль определяется отношениями национального и глобального рынка, то деньги как "представители" этого труда должны обладать одновременно свойствами денег как "представителей" общественного труда, торговых нот как "представителей" в рыночных отношениях будущих прибылей, и государственных "токенов", представляющих особые потребности национального государства — все это в сумме и дает нам знакомую фиатную валюту.

Локальные деньги

Крайне интересный феномен представляют собой локальные деньги: деньги разных сообществ, кооперативов и т.п. Эти деньги изначально возникают и обслуживают особую ситуацию, при которой местный труд по какой-то причине не может включиться в глобальное общественное производство (например, не находит спроса) или где его включение приводит к утечке прибавочной стоимости, мешающей развиваться локальному производству.

В этих условиях создание "местных денег" позволяет, во-первых, включить местный труд в местное производство по удовлетворению собственных потребностей сообщества, а во-вторых, поймать на какое-то время в ловушку прибавочную стоимость и удержать ее в менее эффективной с точки зрения глобальной экономики, но более благотворной для местных жителей сфере.

Национальные валюты, ограниченные в свободной конвертации, выполняют эту же роль для национальной экономики (а отказ от них приводит к перераспределению стоимости от менее развитых стран к более развитым, что можно увидеть на примере ЕС). Таким образом, всякие "шаймуратики", деньги Гезелля, кооперативные деньги и национальные валюты по сути представляют собой особую форму регионализации труда.

Безналичные банковские деньги

Особого рассмотрения заслуживают безналичные банковские деньги. Конечно, банки выступают государственным инструментом эмиссии денежных средств, которое государство регулирует через норму резервирования и ставку рефинансирования, но это только одна сторона вопроса; сами деньги уже стали товаром в роли капитала, приносящего процент — товаром, производство которого регулируется общественной потребностью. Банковскую форму деньги обретают вместе с превращением в этот товар, так как любой товар должен иметь своего производителя, специализирующегося на его выпуске — и банки становятся таким специалистом, связывающим сбережения одних с производительными потребностями других. Именно поэтому государство предпочитает заниматься эмиссией не напрямую, а через банки, и именно поэтому банковскую систему спасают при масштабном кризисе любыми силами — слишком дорого для общества обойдется потеря этой экспертизы.

Но почему безналичные? Доверие к железным деньгам гарантировано стоимостью металла; фиатные деньги гарантированы национальной экономикой; банковские деньги гарантированы защитой банковской системы. Соответственно, доверие к этим деньгам соответствует уровням надежности этой банковской системы — а ведь банк это не физические активы, а не более, чем информационные базы, хранящие знания об отношениях разных агентов и их текущее состояние. Таким образом, именно этим определяется и та потребительная стоимость, которая в наибольшей мере обеспечивает соответствие носителей денег системе общественного доверия, на которой они базируются. Недаром во время банковского кризиса население бежит снимать бумажные деньги, а при угрозах государственного потрясения растет спрос на ценные металлы.

Деривативы

Давайте пойдем дальше: что насчет таких финансовых инструментов, как разные деривативы? Что они "представляют" от общественного производства? Неопределенность. Ее тоже кто-то должен представлять, кто-то должен стать ее формой в производственных отношениях. Весь этот "фиктивный капитал" — это ничто иное, как выражение волатильности, увеличивающейся неопределенности нашей системы общественного производства.

Но с чем она связана? С ростом значимости нематериальных активов: технологий, патентов, систем общественного доверия, know-how, потребительских предпочтений. Все нематериальные активы по сути представляют собой элементы не-капиталистического, когнитарного производства; по своей природе они выходят за рамки прибавочной стоимости.

В отличие от постоянного капитала, который позволяет получить эффект масштаба или роста производительности за счет повышения капиталовооруженности работников, нематериальные активы оказывают эффект нелинейно, если не сказать хаотически (в позитивном смысле). Вместо эффекта масштаба мы можем наблюдать сетевой эффект — положительная обратная связь роста охвата за счет роста охвата, порождающий монополизацию определенной ниши.

Вместо последовательного прироста капитала и его постепенной амортизации мы видим технологии, которые приводят к мгновенному обесцениванию всех капиталовложений — подрыву, disruption целых отраслей. Вместо эффективной аллокации ограниченных ресурсов мы видим продукты неисключительного потребления, которые меняют сами правила игры.

Когнитарное производство, как я писал ранее, не увеличивает размеров прибавочной стоимости, — зато оно создает небывалые потенциальные возможности для ее перераспределения. Для капитала это все превращается в огромную рулетку с гигантскими проигрышами или выигрышами, а деривативы — это и есть институционализированные в товарном виде средства работы с рисками, будь то их снижение (инструменты хеджирования) или азартной игры (опционы, фьючерсы, шорты...), работающие вместе для их вычисления (биржи) .

Но эти формы — лишь отражение в денежных инструментах нового состояния самой системы общественного производства, которое требует новых форм распределения труда. Это уже не просто торговля ожидаемым доходом, это средство привлечения общественных ресурсов в игру против неизвестности с частным выигрышем крайне заманчивого размера.

Криптовалюта

Нет ничего удивительного, что постоянно возникают и совершенно новые формы денег — например, криптовалюта. Банки выступают экспертами в том, чтобы управлять потребительскими или производительными деньгами. Но что если появляются некапиталистические формы производства? В интернете огромный объем благ создается сообществами, а не коммерческими фирмами — от википедии до приложений с открытым исходным кодом, от коммуникационных сетей до массивов пользовательского контента. Все это — труд, который выпадает из капиталистического регулирования.

Но этот труд порождает и систему доверия, не основанную ни на банковской надежности, ни на государственных гарантиях, ни на свойствах материальных носителей... систему, опирающуюся на иные структуры, получающие собственное независимое бытие. Конечно же, он не может не породить адекватному своей потребительной стоимости денежной формы — из доверия сообществу появляются гарантированные этим доверием деньги.

Особенно показательно, как криптовалюта начинает использоваться для финансирования сообществ, которые напрямую занимаются когнитарным, в том числе крайне инновационным производством — они начинают выпускать свои токены, регулирующие доступ к создаваемому продукту, и распределять их между контрибьютерами. Это очень похоже на то, как государства выпускали токены для жалования солдатам, которые сами принимали в качестве налогов: способ регулировать некапиталистическое распределение общественного труда под свои производительные нужды. Но правительства это делали из-за неразвитости товарного производства; криптовалюты же сигнализируют о развитии сферы, товарное производство превосходящей.

Бонусные баллы

Еще одним сигналом о кризисе товарного производства была волна бонусных систем, когда каждая компания пыталась аналогичным образом эмитировать собственную валюту в виде скидочных баллов. Такие системы направлены исключительно на привязку потребителя, то есть на производство определенных отношений с ним, повышающих транзакционные издержки выхода за пределы экосистемы или ухода к конкуренту.

И они действительно получили собственную основу — доверие со стороны потребителя. Однако до тех пор, пока эти баллы не начали выдаваться за определенные работы, они по сути не становились регулятором производства и оставались маркетинговым ходом — и потому они не смогли превратиться в действительную разновидность денег.

Лайк, шер, репост, колольчик, подписка

Однако доверие и лояльность все же пытаются породить именно денежную форму регулирования распределения труда. Интернет, где самым главным ресурсом является внимание потребителя, породил расцвет рейтинговых систем, опосредующих процессы распределения этого внимания. Такое "производительное потребление" стало разновидностью труда — и тут же появились формы его регулирования. Реакции, рейтинги, отзывы, репосты — все это стало своеобразной "валютой", посредством которой регулируется общественное производство контента.

Характер этих денег определяется предметом этого производства: известностью и доверием, как оказалось, можно не только обмениваться по бартеру, но и делиться без потерь: это деньги, которые в прямом смысле слова можно "форкать"! Родилась индустрия инфлюенсеров, которые "делятся" доверием своей аудитории с производителями товаров, "капиталом" которых стала их аудитория, а "прибавочной стоимостью" — новые подписчики. И, конечно, жесточайшая конкуренция за ограниченное внимание аудитории...

Меритономика

Из успеха рейтинговых систем родилось множество проектов создания "меритономики" на базе "вторых денег" — некоторых знаков признания, которые будут отвязаны от капиталистической производительности (как производства прибавочной стоимости), а привязаны скорее к производству прибавочного доверия или прибавочного знания. Мы можем найти их в разных областях: заслуги контрибьютеров в производящих сообществах, рейтинги вовлеченности на форумах, "спасибки" на бордах и трекинговых библиотеках.

Однако сами по себе они не выполняют роли денег, так как не регулируют общественное производство и распределение труда в нем — они лишь постфактум влияют на право голоса или популярность (которые конечно тоже зачастую можно монетизировать). Но как только их превратят в торгуемый актив, которым можно как-то обмениваться или который можно использовать в товарном обмене, то тут же появятся фабрики по их производству, как сегодня существуют фабрики ботов для накручивания лайков и просмотров — то есть они потеряют свое содержание.

Наши [без]денежные перспективы

Пройдя через туманное прошлое к противоречивому настоящему, хочется заглянуть и в наше сомнительное будущее. Какие деньги нас еще ждут? Такие, которые будут соответствовать новым формам производства.

В производстве у нас грядет замещение наемного человеческого труда. Это значит, что будет расти значение регулирования распределения производственных мощностей машин. Непременно появятся новые формы денег, которые будут опосредовать отношения потребностей в разных средствах производства, их производительную мощность, а также ресурсоемкость их расширения.

Сейчас в области LLM-нейросетей мы уже напрямую покупаем compute в виде определенного числа входных и выходных токенов — единиц изменения объема информации. Уже есть сервисы, которые выступают биржами и подбирают нужную нейросеть под конкретную задачу так, чтобы минимизировать стоимость этих токенов. Эта сфера будет развиваться, и сами системы будут покупать и продавать свои производительные токены друг другу — примерно так. Возможно, в такой "валюте" будет организован и ББД, как это предлагал Сэм Альтман.

Необходимость концентрации ресурсов никуда не денется, а значит не исчезнет и "валюта доверия". Но валюта это наверняка будет развиваться в сторону усложнения и обособления: в конце концов, "дешевая популярность", "заслуженное доверие от сообщества", "активные, готовые действовать сторонники" и "аудитория высокого достатка" будут весьма разными валютами. Значит, появятся и какие-то институты различения этого доверия; будут появляться свои локальные валюты доверия, имеющие ценность только в информационных пузырях; продолжатся попытки взлома протокола и мимикрирования...

Но обмен и торговля этими валютами будет только в производительной форме (коллабов, реактов, срачей, упоминаний...) — я бы не ждал, что на их основе заработает какая-то меритономика кроме той, что человеку с большим кредитом доверия проще привлечь ресурсы своей аудитории под определенную деятельность.

Через эти две "денежные" формы будет осуществляться включение производительного труда отдельного человека в общественное производство: то, что ты делаешь в нематериальной форме, находит общественное признание (чертеж, модель, произведение, программа, открытие, коллектив) — или созданные тобой производственные мощности пользуются спросом в случае формы материальной (завод, месторождение, инфраструктура).

Где-то на пересечении этих двух тенденций будет лежать коммунистическая экономика свободного производства когнитарного общества: свободная ассоциация свободных трудящихся, самостоятельно распоряжающихся производительными мощностями всего общества, но не трудом других людей.