О категории полезности и обществе потребления
Источник: vk · livejournal
О категории полезности и обществе потребления
Дисклеймер
Данный пост не представляет собой полного исследования вопроса. В нем собраны некоторые соображения, родившиеся при обсуждения роли категории полезности в марксисткой политэкономии. В связи с этим не стоит ожидать академической точности и обильного цитирования Маркса по всем тезисам.
Изучаемая проблематика для любителей мемов
Введение
Марксистская политэкономия базируется на положениях теории трудовой стоимости, в соответствии с которой общественные отношения по поводу товара регулируются в соответствии со средними общественно-необходимыми затратами труда на его производство. Однако с первых же глав в Капитале присутствует одно маленькое уточнение, имеющее достаточно масштабные последствия, которое поначалу кажется тривиальным: стоимость созданному товару придает не любой труд, который на его производство требуется затратить, а только полезный труд. Таким образом в Капитале используется категория пользы, полезности, которая, в отличие от категории стоимости, остается нераскрытой.
Введение критерия полезности кажется самоочевидным: затраты труда, который не произвел ничего полезного, вряд ли можно считать общественно-необходимыми, и они точно не имеют решающего значения в общественных отношениях. Однако то, что понятие полезности остается у Маркса нераскрытым, образовало в политэкономической теории такую брешь, через которую ее подвергли всесторонней атаке.
Центральное положение, вывод политэкономии состоит в примате материального над идеальным, в том, что стоимость определена материальными условиями — состоянием производительных сил общества, и потому по своей природе объективна и не зависит от представлений о ней в общественном сознании. Никакая экономическая теория не может спорить с тем, что необходимый объем затрат труда на производство товара определен наличными условиями производства. Но зато можно поставить под сомнение категорию полезности, объявить ее субъективный характер — зависимость от индивидуального сознания и его прихотей. А раз полезность того или иного труда (или товара) есть понятие субъективное, то и стоимость как категория лишается своей материалистической основы и начинает объясняться с идеалистических позиций.
По иронии судьбы центральным конкурентом трудовой теории стоимости стала теория предельной полезности. Мы все знакомы с ней в быту, где обычно маржиналистский подход не вызывает у нас вопросов: ни когда мы солим еду, ни когда лечим болезни лекарством, ни когда занимаемся спортом ради здоровья... И даже на экономическом уровне мы вполне осознаем, что при жизни за городом нам сильно поможет собственный автомобиль, при наличии лишних денег неплохо иметь и второй — для жены, а вот затраты на третий мы можем уже счесть мало оправданными. И в этом случае то, что мы покупаем и первый, и второй автомобиль все равно не ниже стоимости его производства, по единой рыночной цене, никак с этой логикой в противоречие у нас не входит.
Но в политэкономии эта теория оказалась несовместима с трудовой теорией стоимости, отрицая материалистическую природу стоимости и ее объективный характер, подменяя их субъективизмом и идеализмом. В результате марксисты бросились опровергать эту теорию, разбивать закон убывающей предельной полезности, высмеивать концепцию альтернативных издержек и вообще определяющее влияние категории полезности на стоимости.
Я думаю, Маркс бы немало удивился объекту их атаки, так как они оказались направлены не на ее идеалистические основания, а на конкретные механизмы, которые с ее помощью объясняются. Маркс никогда не оспаривал, например, действия рыночных механизмов — спроса и предложения, но в Капитале прямо указывал, что они могут объяснить только механизм установления равновесной рыночной цены, но вовсе не то значение, которое в результате будет установлено. А ведь и закон спроса, показывающий, что при росте цены товара все меньше людей согласятся его приобрести, то есть потребность в этом товаре у некоторой части населения выше, чем у другой, сам по себе иллюстрирует закон убывающей предельной полезности.
Впрочем, нашлись такие марксисты, которые принялись критиковать не саму категорию полезности и ее роль в установлении стоимости товара, а ее субъективную идеалистическую природу. К сожалению, эта критика редко уходит дальше вульгарного материализма, при котором полезность товара была объявлена его собственным — естественным — свойством, заданным в его природных характеристиках. Другие же искали определение полезности товара в приложенном к нему труду, объявив, что потребительной стоимостью вещь делает конкретный труд.
И первое, и второе положение Маркс разбил сам. Идею о том, что полезность товара есть его собственное свойство он рассмотрел в примере с магнитом, который обладал своими свойствами всегда, но обрел способность удовлетворять потребности только по мере развития производительных сил, когда такие потребности появились. Идею о том, что потребительной стоимостью вещь становится под воздействием конкретного труда он опроверг примером потребительных стоимостей, не опосредованных трудом: воздух, девственные земли, естественные луга, необработанные минералы. В результате категория полезности так и осталась для марксистской мысли опасными водами, тщательно избегаемой темой. И совершенно зря.
Зачем нужна категория полезности
Начать хотелось бы с понимания, какую роль в марксисткой политэкономии занимает категория полезности, и почему нельзя обойтись без нее.
Политэкономия объясняет общественные отношения по поводу товаров, пропорции их обмена, исходя из уровня развития производительных сил, который диктует тот количество труда, который нужно для производство этого товара затратить. Причем тут полезность?
Дело в том, что, во-первых потребность в затратах труда при одних и тех же наличных условиях будет различна. Для производства товара в количестве 10 штук, 1 млн штук и 100 млн штук потребуется совершенно разный объем труда. Это связано как с ограниченностью доступных ресурсов и неодинаковой затратности их добычи, так и разными эффектами масштаба производства. Во-вторых, важны не только пропорции обмена отдельных товаров, но и соотношение объемов создаваемой в товарной форме стоимости, которая будет регулировать отношения между собой масс людей, отраслей и секторов всего общественного производства. Это значит, что ответ от стоимости нельзя дать в отрыве от того, какой объем и какого товара будет обществом производиться.
Политэкономия не рассматривает случайные колебания спроса и предложения, она фокусируется на объяснения того значения стоимости, вокруг которого происходят эти колебания. Это означает, что стоимость имеет такую величину, при которой "спрос покрывает предложение", как сказал бы Маркс, то есть при которых рынок находится в равновесии: весь произведенный товар потреблен.
"Если же количество общественного труда, затраченного на производство определённого товара, соответствует размерам подлежащей удовлетворению общественной потребности, так что произведённая масса продукта соответствует обычному масштабу воспроизводства при неизменном спросе, то товар продаётся по его рыночной стоимости."
Карл Маркс, Капитал
В этом случае мы можем сказать, что затраченный труд полезен, так как он производит полезный товар, который будет потреблен и удовлетворит общественную потребность. Если произведен избыток товара, который не находит спроса, то это означает, что рынок вышел из равновесия, и цены отклонились от стоимости: затрачен лишний, бесполезный труд.
"Чтобы товар мог быть продан по его рыночной стоимости, т. е. в соответствии с содержащимся в нём общественно необходимым трудом, для этого всё количество общественного труда, употреблённого на производство всей массы данного вида товаров, должно соответствовать величине общественной потребности в них, т. е. платёжеспособной общественной потребности. Конкуренция, колебания рыночных цен, соответствующие колебаниям отношения между спросом и предложением, всегда стремятся свести к этой мере общее количество труда, затраченного на каждый вид товаров."
Он же, там же
Таким образом, категория стоимости существует неразрывно с категорией полезности. Мы не можем абстрагироваться от полезности товара, так как в этом случае реальное состояние общественного производства — сколько и чего производится — станет произвольным, а значит и стоимость товаров не сможет обрести своей определенности. И в то же время мы не можем принять полезность за что-то экзогенное, по отношению к производству трансцедентальное, так как тогда окажется, что стоимость определяется не наличными условиями развития производительных сил общества, а еще чем-то, лежащим за их пределами, и лишится свой трудовой субстанциональности.
Для объяснения общественных экономических отношений, на что претендует стоимость, понятия ОНЗТ в отрыве от категории полезности оказывается недостаточно. Если стоимость как общественное отношение проявляется в пропорциях обмена товаров между собой, так и полезность проявляется в пропорциях производства (и, соответственно, его обратной стороны — потребления) разных товаров. Без раскрытия категории полезности описание общественных отношений остается неполным, однобоким.
Полезность товара
Самой начальным, абстрактным представлением о полезности является ее определение как способности вещи удовлетворять потребность. Здесь мы уже находим соотношение двух сторон: во-первых, собственные свойства вещи, и во-вторых, потребности, которую вещь может удовлетворять.
Полезность вещь обретает, только если потребность дана нам в действительности. Реальный объем и состав потребностей, хотя в какой-то мере определен биологической природой человека, в то же время не в меньшей мере определен и теми наличными условиями, в которых этот человек существует. Из этих условий первым является его трудовая деятельность, то есть процесс материального воспроизводства собственного бытия. Человек сам выступает частью производительных сил общества — его рабочей силой, и таким образом его потребности начинают отражать конкретное состояние развития производительных сил.
В результате потребности человека не предопределены и не унаследованы в неизменном виде от его биологической природы, они развиваются вместе с обществом: производя свое бытие, меняя производительные силы, человек вместе с ними и меняет собственные потребности. По мере увеличения контроля человека над собственным воспроизводством постепенно возникает превалирование общественного, искусственного характера потребностей над их биологической, природной стороной. Поэтому мы можем сказать, что трудовая деятельность, выступая субстанцией развития производительных сил, выступает и субстанцией для развития самих потребностей, а сами потребности, их состав и объем, в итоге определяются объективным, материалистическим фактором — наличными условиями общественного производства.
Конечно, потребности будут проявляться в соответствии еще и с наличным культурно-историческим контекстом общества, который является продуктом развития общественного сознания на протяжении всей предыдущей истории. Однако подчиненность развития общественного сознания материальному бытию общества является существенным ограничением значимости и пределов влияния этого контекста. Не стоит забывать, что состояние общественного сознания само по себе является продуктом развития производительных сил и одновременно их составной частью.
Теперь рассмотрим другую сторону вопроса: собственные свойства вещи, благодаря которым она может удовлетворять наличные в обществе потребности. Такие свойства могут быть заданы природой, а могут быть приобретены под воздействием конкретного труда. Чем дальше зашел прогресс производительных сил, тем сильнее возрастает значение трудового преобразования, то есть тем в большей мере удовлетворение потребностей осуществляется за счет не исходных, а приобретенных в результате воздействия труда свойств. Иными словами, вещественная сторона товара постепенно развивается от природной к искусственной, общественно определенной. Человек производит необходимые ему свойства вещей свой трудовой деятельностью.
Таким образом, мы приходим к выводу, что труд общества выступает субстанцией как для общественных потребностей, так и для свойств товара, которые позволяют их удовлетворить. Именно в этой полной форме мы можем говорить о том, что потребительная стоимость (которой товар делает способность удовлетворять общественную потребность) приобретает субстанциональную природу в общественном труде, создается именно им— не на уровне отдельного товара, а на уровне создания наличных условий в общественных производительных силах.
Однако товар есть не только потребительная стоимость, он есть еще и стоимость. Он не только позволяет удовлетворять потребности, но и требует затрат труда на производство. Общественно-необходимым, полезным товар является только в том случае, если он как потребительная стоимость реализуется в потреблении, то есть находит спрос. Это означает, что полезность товара характеризует его не только как потребительную стоимость, но еще и как стоимость, то есть выступает мерой целесообразности затрат труда на его производство.
Стоимость товара, — необходимые затраты труда, — представляют собой общественное отношение, производимое трудом и отражающее его уровень производительности, соответствующий развитию производительных сил общества. Потребление товара есть уничтожение его стоимости, но оно одновременно есть и акт производства — а именно воспроизводства рабочей силы. Соответственно в капиталистическом, товарном производстве целесообразность уничтожения стоимости товара может быть определена только через создание новой стоимости, которую производит потребление этой воспроизведенной рабочей силы в процессе труда. Затрата труда на товар полезна настолько, насколько она позволяет обществу продолжить трудиться, воспроизводить свое материальное бытие.
Таким образом мы приходим к тому, что полезность — это мера способности овеществленных в свойствах товара (его качественной определенности) общественно-необходимых затрат труда к производству стоимости через воспроизводство рабочей силы (и производительных сил вообще, если рассматривать не только товары потребления, но и средства производства, от рассмотрения который я в данной заметке абстрагируюсь, так как они предстают в форме капитала и потому с ними все гораздо более очевидно). Однако каков механизм установления этой меры в отношениях стоимости товара и стоимости, создаваемой рабочей силой?
Потребности рабочей силы представлены в общественных отношениях в ограниченной платежеспособным спросом форме. Работники получают за свою рабочую силу, как и за любой товар, ее стоимость, равную стоимости необходимых для ее воспроизводства жизненных средств. Таким образом, трудящиеся, обладающие разными потребностями, удовлетворяют их через потребление стоимости в рамках этого полученного эквивалента.
Однако сами потребности трудящихся имеют разную качественную определенность. Чтобы установить полезность как меру, как определенность количественную, надо определить некоторое тождество между ними, через которое формируется их количественное различие. У нас не вызывает вопросов, что любой конкретный человек способен сравнить полезность разных товаров между собой: даже сортируя вещи на чердаке, мы как-то приходим к решению, что можно выкинуть, а что еще "пригодится". Однако чтобы полезность проявилась в общественном отношении, она должна иметь развитую форму в едином, общем для всех товаров эквиваленте. Для этого необходимо абстрагироваться от способности потребительной стоимости удовлетворять конкретные потребности и оставить только способность удовлетворять потребность вообще, то есть перейти к абстрактной полезности.
Количественной определенностью товаров выступает их стоимость, необходимые затраты труда. Трудящийся получает за свою рабочую силу эквивалент ее стоимости — зарплату. Он совершает обмен своих жизненных сил и времени на определенную стоимость, не равную тому объему стоимости, что он произвел, но равную стоимости жизненных средств, необходимых ему для воспроизводства своей способности к труду. Эту зарплату, выступающую для него эквивалентом затраченного труда (с поправкой на норму прибавочной стоимости), он распределяет на покупку разных товаров. Товары могут иметь разную (а могут иметь и одинаковую) стоимость. Таким образом, он производит сравнение того труда, который затратил (или должен затратить) сам, с тем трудом, который овеществлен в стоимости товара.
Как стоимость они тождественны и имеют лишь количественное различие, но как потребительная стоимость — качественно различны. Тот факт, что он как потребитель совершает между ними выбор, говорит о том, что между ними есть и иное тождество: их "производительная сила", то есть их влияние при потреблении на способность работника к труду — и созданию новой стоимости. Работник предпочитает те блага, которые в большей мере помогут ему восстановить его рабочую силу, то есть позволят произвести больше стоимости. Эта количественная определенность отлична от стоимости, но однородна ей, тождественна в том, что выражена в количестве абстрактного труда, а их соотношение и представляет собой полезность.
В результате в общественных отношениях полезность проявляется в двоякой форме: с одной стороны, в пропорциях потребления и производства, с другой стороны, в форме стоимости как количества труда, который общество через эти пропорции потребления признает целесообразным к затрате на производство этого товара при наличных условиях производства, включающих уровень производительности труда и норму прибавочной стоимости.
Объективность, материальность и субстанциональная природа полезности
Подводя итоги нашем путешествию, мы можем зафиксировать следующие положения.
Наша отправная точка: уровень развития производительных сил общества представляет собой конкретное состояние таких факторов, как освоенные природные ресурсы, накопленные средства производства, включающие разработанные технологии, и сама рабочая сила. Производительные силы материальны и в каждый момент времени даны объективно. Изменение состояния производительных сил общества человек осуществляет в своей трудовой деятельности по целенаправленному преобразованию природы, а конкретно — создавая средства производства, осваивая природные ресурсы, развивая технологии и самого себя как рабочую силу.
Состояние производительных сил определяет, с одной стороны, состав общественных потребностей и их объем, а с другой стороны, необходимые затраты труда на производство товаров. Производительность труда определяет долю труда, необходимого для производства жизненных средств для воспроизводства рабочей силы, и таким образом определяет размер платежного спроса.
Таким образом, полезность тех или иных товаров, представляющая соотношение необходимых затрат труда на их производство с тем объемом труда, который может быть произведен рабочей силой при их потреблении, также определена материальным состоянием производительных сил общества, а значит задана объективно.
Полезность товаров регулирует общественное производство неразрывно со стоимостью, проявляясь в пропорциях производства и потребления, а в то время как стоимость проявляется в пропорциях обмена товаров.
Субстанцией развития производительных сил выступает человеческий труд, поэтому и пропорции обмена, и пропорции производства имеют трудовую природу и производятся самим человеком, а не заданы ему свыше и не принимают произвольный, субъективный характер.
Опорная схема для любителей картинок
Бонус: общество классового потребления
Данное упражнение останется исключительно теоретическим, если не будет привязано к нашей наличной социальной действительности. Главной социальной характеристикой капиталистического производства является его классовая природа, которая не может не отражаться и в проявлении категории полезности.
На самом верхнем уровне мы можем обратить внимание, что товары конечного потребления приобретают не только трудящиеся, но и капиталисты. Для капиталистов эти товары не представлены в трудовом эквиваленте, так как капиталист не трудится для потребления этого товара, и потому граница полезности "товаров высокого спроса" проходит не по их производительной в отношении рабочей силы способности, а по их способности выступать для капиталиста стимулом к преумножению его капитала (товары статусного потребления и роскоши). Затраты на такие товары становятся общественно необходимыми при капитализме до тех пор, пока потребность в них стимулирует частного собственника распоряжаться капиталом с целью самовозрастания стоимости.
Но и воспроизводство рабочей силы нельзя понимать вульгарно биологически. Работник предъявляет свою рабочую силу к продаже в определенных условиях: она, с одной стороны, должна быть нужного качества, а с другой стороны, работник должен быть экономически принужден (или, по-буржуазному, мотивирован) к ее продаже. По мере развития производительным сил, чем доступнее становятся жизненные средства, чем ниже их стоимость, тем тяжелее сочетать экономический рост и рост благосостояния граждан с тем, чтобы сохранять у них необходимость к продаже своей рабочей силы в нужном для капитала объеме.
В результате в капиталистическом, классовом обществе полезность товаров приобретает классовый характер. Полезность товара прежде всего определяется не тем, насколько товар удовлетворяет собственные потребности работника как личности (как это представляет буржуазная идеология), и даже не только тем, насколько он способствует воспроизводству рабочей силы. Полезность товара начинает определяться тем, что он должен удовлетворять прежде всего потребность в воспроизводстве рабочей силы как инструмента капитала. А это как минимум три стороны потребительной стоимости.
Во-первых, полезность заключается в том, насколько товар удовлетворяет потребность в принуждении к труду. Наблюдать это явление можно в следующей парадоксальной закономерности: экономический рост, сопровождающийся снижением объема производимых социальных благ при росте их стоимости. Рост стоимости таких услуг, как здравоохранение, образование, проживание, ведущий к сокращению их доступности, казалось бы, противоречит логике экономического роста, но для капитала повышение их стоимости позволяет поддерживать в действенности экономическое принуждение трудящихся.
Во-вторых, полезность товара может быть определена его способностью удовлетворять потребность в постоянном экономическом напряжении за счет увеличения неравенства в потреблении. Товары элитного, статусного потребления высокой стоимости, казалось бы, не оказывают сколь-нибудь значимого воздействия на производительную способность рабочей силы, но по факту они играют совсем иную экономическую роль: создают социальное давление, стимулирующее даже обеспеченного работника к продаже своей рабочей силы. Разрыв между уровнем потребления разных слоев должен сохраняться достаточным, чтобы порождать существенную мотивацию, но не чрезмерным, чтобы не казаться принципиально недосягаемым.
В-третьих, полезность товара может также определяться его способностью удовлетворять потребность в повышении нормы эксплуатации. К формам этой потребности может относиться, например, потребность в машине для разъездов по работе, потребность в работе из дома с собственных устройств, потребность в коммуникационных технологиях, чтобы быть постоянно на связи, потребность тратить нерабочее время на профессиональное саморазвитие, а также потребность в "свободе" самозанятого или платформенного работника...
Все эти формы особенно характерны для развитых стран, где рабочая аристократия подкуплена выгодами от неэквивалентного обмена или занимается высокоинтеллектуальным неотчужденным творческим трудом, требующим высокого уровня человеческого капитала. Такие работники, получая стоимостной эквивалент, превышающий достаточный для их воспроизводства уровень , были бы готовы сократить предложение своей рабочей силы в пользу повышения качества социальной или духовной жизни, и это становится общественной источником потребности в товарах этих трех типов.
Теперь, понимая общественную природу полезности, эти тенденции общественного развития выходят для нас из-под маски буржуазной иллюзии роста благосостояния населения, развращения изобилием или рекламной "промывке мозгов", и становятся понятными в свете своей экономической сущности.
YouTube4:17
Художественное изложение для любителей видеороликов
Культурный протест против "общества потребления" — это вовсе не бунт против изобилия или ненужных затрат ресурсов. По своей сути это бунт против ужесточения классового характера полезности товаров, против их бессмысленности с точки зрения общечеловеческих потребностей человека трудящегося как источника общественного развития и сведения его к функции рабочей силы, присваиваемой частным собственником.
Это сопротивление тому, что порождаемые капитализмом потребности подчиняют себе человека, отчуждая его от его сущности. По факту это современная, неосознанная и теоретически неосмысленная реинкарнация классового протеста пролетариата против порабощения производством и превращения в придаток машины — только теперь эта машина куда лучше от него скрыта за идеологической вуалью буржуазной видимости, рассеять которую может только марксист, не боящийся подходить к анализу категории полезности с твердых материалистических позиций.