Принципиальная незавершенность теории

Источник: livejournal

Марина Бурик написала статью про принципиальную незавершенность материи — мол, вселенная конечно материальна и находится сама с собой во внутренних отношениях причинности, но ее развитие не предопределено, так как его направляют столкновения разных противоборствующих сил.

Я бы прошел мимо такого «сильного» утверждения, но тут и Олег Ткач подключился, заявив, что это не меньше чем революция в философии. Ведь это позволяет нам говорить, что исход развития материи не один в силу некой необходимости — исходов может быть много разных, и потому мы свободны выбирать из них тот, который предпочтителен для нас. И не только свободны, но и ответственны за его наступление, в частности — за строительство коммунизма.

Ага! — подумал я. Опять потеряли субъектность и свободу воли. Впрочем, почему опять? Ортодоксальные марксисты были обязаны эту субъектность потерять, так как прямо сейчас в соответствии с их теоретическим мировоззрением коммунисты бессильны что бы то ни было делать: революционный класс пролетариата еще себя [опять] не осознал, и потому они могут быть только «генералами, ждущих своих армий» (не шутка, LeninCrew именно так галлюцинируют).

Иными словами, коммунизм неизбежен, но объективные условия для наших действий согласно теоретическим выкладкам еще не сложились, поэтому мы обречены плестись в хвосте истории и блюсти чистоту «писания» от ревизий. А тем временем третья империалистическая война приближается, правительства правеют, фашизм снова пробивает себе дорогу, но рабочие почему-то дремлют, и коммунисты малочисленны, неорганизованны и бессильны... неудивительно, что в этой обстановке свобода воли и политическая субъектность становятся призрачными, тают и нуждаются в какой-то философской реаффирмации.

Что же не так с диалектическим материализмом Бурик, которая пытается отстоять человеческую свободу воли?

Диалектический материализм помогает установить отношения между материей и сознанием. Это был важный, краеугольный вопрос для передовой мысли об общественном развитии. Если сознание черпает идеи не из материи, а откуда-то еще, то общественное развитие может быть устроено произвольно, согласно фантазиям любого философа или государственного деятеля.

Материалистическое решение этого вопроса состояло в том, что сознание является лишь ассимптотически приближающимся к истине отражением материальных процессов, а диалектическое — что оно развивается за счет разрешения противоречий между этим отражением и его применением в практической деятельности, и потому по совокупности воспроизводит развитие противоречий в самой материи. Это означало понятные практические выводы: развивать теорию можно и нужно за счет более широкого исследования материальных процессов, причем это исследование должно быть не описательным, а практическим — то, что мы сегодня называем «active inference».

Допустим, мышление, наши сознательные процессы — продукт прошлого накопленного опыта (биологического, социального и индивидуального), приобретенного в результате обработки, обобщения и коллективной верификации отпечатка материи, полученного посредством человеческого восприятия, и никакого альтернативного мира идей не существует. Означает ли это запрет на свободу воли?

С одной стороны, будто бы да. Если материальные процессы подчинены законам причинности, необходимости, а сознательные есть лишь форма этих материальных процессов, то все развитие вселенной уже заключено в ее наличном состоянии. Законы физики нельзя нарушить, и даже все внутренние противоречия, все разнонаправленные тенденции разрешатся закономерно. А мы можем только говорить о том, что для нас полное состояние вселенной и ее направление развития остается непознаваемым в абсолюте, то есть что мы не способны его узнать наперед, и это незнание является составной частью тех законов, по которым разворачивается развитие материи: будучи неспособной полностью отразить себя в себе во всей тотальности, развитие направляется именно в сторону заполнения этих самых пустот, то есть в сторону большего самопознания.

Но, с другой стороны, значит ли это, что от наших действий ничего не зависит? Можно никому ничего не делать, и коммунизм наступит сам по себе? Конечно нет. Но чтобы объяснить этот парадокс, давайте возьмем аналог (не метафору, а именно аналог!).

Представим компьютерную игру, которая запущена на компьютере. В этой игре есть персонажи, поведение которых было запрограммировано разработчиком: т.е. были созданы правила, по которым они реагируют на события и действуют. Персонажи не знают, какие события произойдут; их реакция на события будет зависеть от того, какие события произошли ранее; однако новые события становятся результатом их действий.

Можем ли мы говорить, что все эти персонажи подчиняются законам физики? Конечно, да. Именно соблюдение законов физики обеспечивает работу компьютера. Но если они подчиняются законам физики, то подчиняются ли они правилам, которые заданы программистом? Тоже да, ведь без этих правил эта игра вообще бы не существовала. Но могут ли правила, заданные программистом, вступать в противоречие с законами физики? Конечно, нет. Получается, весь программный код избыточен и он ничем не управляет, если все движение электронов по микросхемам и чипам в итоге происходит сугубо по физическим законам? Зачем же тогда они нужны? Зачем персонажам указывать, как действовать в тех или иных случаях, если все в итоге будет определено состоянием ячеек памяти...

Этот пример имеет настолько очевидное решение, что на его основе легко перейти к вопросам свободы воли. Конечно, все правила, написанные программистом, существуют в форме конкретных инструкций процессору, которые заданы состоянием вполне материального носителя. Развитие событий в игре происходит путем изменения этой самой конфигурации, которая выполняется в соответствии с законами физики — но согласно состоянию нашей системы на старте, а это состояние которые как раз и задано работой программиста. И перейти в какое-то итоговое состояние вся система может только в том случае, если персонажи будут действовать по своим правилам, меняя состояние ячеек памяти в соответствии с той логикой, которая представлена в человекочитаемом состоянии — в программном коде.

Давайте вернемся от игр к социальной субъектности. Материя во вселенной тоже развивается по определенным законам. Это развитие происходит, с одной стороны, по законам физики. Но с другой стороны, эти законы физики меняют материю достаточно сложным способом. Глядя на перемещение электронов в микрочипах, человек не сможет представить себе виртуальный мир игры или его правила; нужно несколько уровней абстракции в виде машинного кода, программного кода и средств визуализации, чтобы казалось бы хаотичное состояние элементарных частиц превратилось в изображение красивого пейзажа и увлекательной битвы.

Соответственно, для развития материальной вселенной мы также можем перейти от анализа движения элементарных частиц к описанию более общих правил и законов, которые реализуются в этом движении. Так химия появляется над физикой, биология — над химией... а наиболее общие процессы развития материи описываются принципами минимизации свободой энергии Карла Фристона и моделями самообучения вселенной Виталия Ванчурина. Вселенная действительно развивается за счет разрешения противоречий между разными силами и тенденциями, но направление этого развития не случайно, а также закономерно, и эта закономерность может быть нами познана.

Что же с нашим сознанием, где его место на этой шкале? Мы — невольные винтики этого процесса, которые обладают иллюзией свободы выбора, или мы — его свободные производители?

Проблема в том, что ответ на этот вопрос требует разделения уровней абстракции. На уровне физики никаких решений нет — есть взаимодействие элементарных частиц и полей. На уровне биохимии наши решения могут приниматься мозгом до того, как мы их осознали — но разве они от этого перестают быть нашими? Ведь их принимает мозг, который находится в том состоянии, в которое мы его привели своими действиями.

Но нас интересует уровень материального бытия, то есть общественной практики. Если материальная вселенная развивается по определенным законам, и общество как ее часть тоже развивается по объективным законам, то делает ли это нас заложниками этих законов? Мы свободны в своих действиях, субъектны, способны определить формы будущего, или же только воспроизводим готовые социальные паттерны исходя из условий своего происхождения, культурного наследия, социального положения? Законы управляют нами или мы вольны действовать вразрез с социальными законами?

Ответ на этот вопрос лежит не в какой-то принципиальной незавершенности материи или отрицании закономерности развития общества. Любая принципиальная незавершенность должна была бы означать, что текущее состояние не определяет последующие, а значит, что их определяет что-то другое, внематериальное, то есть отход от материализма. Диалектический материализм допускает только принципиальную непознаваемость абсолютной истины, то есть кажущуюся незавершенность вселенной для нас — иначе говоря, необходимость мышления в терминах неопределенности. Возведение незавершенности в аксиому по сути будет означать лишь отказ от стремления приблизится к такой истине, ограничить свое познание.

Ответ на этот вопрос лежит в отношениях между социальными закономерностями и нашим поведением. Законы общественного развития как частная форма законов материального развития описывают развитие именно такого общества, в котором члены не "запрограммированы", а обладают этой самой субъектностью, обладают внутренней свободой воли. Эти законы работают не вопреки этой свободе, а только благодаря тому, что она существует — и, более того, постоянно расширяется.

Пространство этой свободы состоит в том, что "принципиально незавершена" не вселенная, а сам человек. Именно то, что мы не в состоянии понять вселенную абсолютно и можем лишь приближаться к этому пониманию, делает нас свободными, обеспечивая нас пространством для перехода в новое состояние, то есть для развития. Наша деятельность по снижению неопределенности (по Фристону — минимизация свободной энергии) синонимична стремлению к познанию собственного бытия и к расширению наших способностей по его материальному производству. Ведь чем шире наша область познанного и чем больше наши производительные возможности, тем более осознанно мы действуем: познавая законы, необходимость, мы освобождаемся от слепого внешнего принуждения и начинаем действовать целесообразно, то есть по собственному выбору в соответствии со своими потребностями.

Свобода воли состоит не в том, чтобы найти способ нарушить законы физики, а в том, чтобы по законам физики изменять состояние самой материи на базе своего сознания — собственного накопленного опыта, для чего эти законы надо как можно полнее включать в область познанного.

Законы общественного развития не являются ограничениями нашей свободы, нашим "программатором". Наоборот, эти законы воплощаются через наше стремление к расширению зоны собственной свободы. Человек свободен не в том, чтобы реализовывать эти законы, т.е. не в том, что законы лишают его свободы их нарушать. Наоборот, законы общественного развития сами по себе есть законы увеличения пространства личного выбора каждого, повышения его могущества и его знаний, вариативности его поведения. Построение коммунизма — это не выстраивание общества в какую-то единую шеренгу на плацу, а, наоборот, процесс организации взаимодействия самостоятельно целеполагающих и планирующих индивидов.

Коммунизм действительно не построится, если люди не будут действовать. Но коммунизм тем более не построится, если люди будут действовать запрограммировано на какой-то заданный им свыше результат, только если они будут расширять свое понимание социальных процессов, будут увеличивать свои производительные силы, будут все большую часть жизни брать под собственный контроль и таким образом будут становиться все более свободными. Неизбежность коммунизма продиктована не учением классиков и даже не противоречиями капитализма, она выражает стремление живых людей к расширению собственной свободы и степени своей власти над своей собственной жизнью.

Задача коммунистов — не в том, чтобы заставить людей действовать "правильным" образом, и не в том, не начать действовать за самих людей, и тем более не в том, чтобы «возглавить» людей, когда они начнут действовать сами. Задача коммунистов — это находить реальные потребности существующих людей в расширении своей свободы — и соединять их с появляющимися средствами расширения этой свободы, будь то орудия теоретические, необходимые для понимания действительности (каковыми послужили Манифест и Капитал в свое время), или практические, необходимые для ее изменения (вроде социальных форм организации или даже новых средств производства).

Оставьте в покое завершенность нашей материальной вселенной, давайте воспоем принципиальную незавершенность нас самих, а значит, и бесконечное развитие нашей свободы.