Сапожник без сапог

Источник: livejournal

На Простых Числах Олег Комолов начал выпуск видео про неэквивалентный обмен и его роль в империалистических отношениях развивающихся и развитых стран.

Первый ролик я прослушал за рулем. Слушал не очень внимательно, но пара моментов мне сильно резанули слух. Я подумал, что, возможно, Олег просто не доработал материал и там есть шероховатости. Но потом вышел второй ролик с лекцией в Орле, и в нем Олег повторил ровно те же глупости. Это значит, что это не ошибки изложения, а ошибки понимания. Что ж, в нашем пространстве не так много политэкономических аналитиков, заинтересованных в критике. Придется эти моменты разобрать.

Трудовая стоимость и издержки воспроизводства рабочей силы

Первый момент касается трудовой стоимости, с которой у Олега давно, как мы знаем, есть сложности (см. три ролика Рауфа, начиная тут).

Олег дает книжное определение стоимости — "общественно-необходимые затраты труда", и казалось бы, тут придраться не к чему. Однако когда он оперирует стоимостью в разных рассуждениях, выясняется, что на самом деле он понимает под стоимостью не затраты труда, а "трудовые издержки" — то есть эквивалент жизненных средств, необходимых для возмещения затраченной рабочей силы работника! Послушайте сами:

Он неоднократно говорит, что "неэквивалентность обмена" состоит в том, что сапожник, продавая сапоги не по стоимости, получит недостаточное возмещение трудовых издержек в обмен на свои сапоги и не сможет воспроизвести свою рабочую силу. Это значит, что если бы он мог получить достаточно, чтобы воспроизвести свою рабочую силу, то обмен происходил бы по стоимости. А это значит, что стоимость у Олега определяется трудовыми издержками на производство жизненных средств работника. Это очевидная и прямая ошибка: Олег смешал стоимость производимых товаров и стоимость рабочей силы.

Трудовая теория стоимости гласит, что величина стоимости товаров определена количеством времени абстрактного общественно-необходимого для его производства труда. Это значит, что если обществу на производство сапогов нужно тратить 8 часов, то их стоимость будет эквивалентная стоимости других товаров, на производство которых тоже надо тратить 8 часов.

Величина стоимости не зависит от того, сколько нужно часов на производство жизненных средств сапожника, то есть его рабочей силы!

Допустим, на еду/одежду/жилье/подготовку/детей сапожнику для воспроизводства своей рабочей силы требуются товары, на производство которых обществу требуется 6 часов труда. Значит ли это, что величина стоимости произведенных сапожником сапог будет эквивалентна 6 часам труда? Конечно, нет — на их производство обществу нужно 8 часов, а не 6. А это значит, что если сапожник обменивает их ниже стоимости, например, на эквивалент стоимостью 7 часов, то он действительно получает меньше стоимости, но все еще может воспроизвести свою рабочую силу — и даже присвоить какую-то часть произведенной им прибавочной стоимости.

Разница между трудовой стоимостью товара — и издержками на воспроизводство рабочей силы в марксизме фундаментальна, ведь эта разница и объясняет размер производимой обществом прибавочной стоимости, а значит, и размер прибыли, форму которой та принимает!

Конечно, при плохой конъюнктуре (в том числе искусственно созданной) товаропроизводитель может получать за товар вознаграждение не просто ниже стоимости товара, но и ниже стоимости воспроизводства своей рабочей силы. Такая сверхэксплуатация при капитализме действительно имеет место. Но это отдельное, самостоятельное явление, которое само по себе является частным случаем неэквивалентного обмена вообще — это изъятие у работника не только прибавочной, но и части необходимой стоимости. Теоретики зависимого развития разбирали его отдельно.

Возможно, тут с Олегом сыграло злую шутку его экономическое образование. Дело в том, что в современной экономической науке на конкурентном рынке цена товара действительно стремится к издержкам на его производство, то есть к сумме цен использованных факторов (включающих, правда, еще и среднюю "цену" капитала). И получается, что вроде как и стоимость товара в обмене должна была бы стремиться к стоимости издержек на производство рабочей силы — почему нельзя перенести ту же логику на стоимостные эквиваленты, просто заменив денежное выражение цен на количество абстрактного труда?

Чтобы показать абсурдность этой логики, достаточно довести ее до логического конца. Допустим, примем вслед за Олегом стоимость товара за величину, равную стоимости рабочей силы, затрачиваемой на ее производство. Но как нам определить стоимость рабочей силы? Это тоже товар, и ее стоимость равна стоимости всех жизненных средств работника - то есть стоимости других товаров. Давайте сначала определим их. Но для понимания, какова будет стоимость жизненных средств работника, нам нужно выяснить стоимость рабочей силы для производства этих жизненных средств, а она в свою очередь...

Мы попадаем в спираль попыток определения стоимости, нисходящую в никуда. Именно в этой ловушке находится и современная экономическая наука, не способная объяснить сами величины цен и вынужденная ограничиваться объяснением только механизмов их установления, как это хорошо раскрыто в этой лекции LeninCrew (часть 1, часть 2).

Производительность труда в международном обмене

Вторая ошибка касается введения понятия "производительность труда". Я уже критиковал по этому вопросу LeninCrew, но у Олега с ним свои собственные проблемы, требующие отдельного разбора.

Для объяснения отклонения цен от стоимостей в международном обмене и в уровне жизни населения Олег привлекает категорию производительности труда. Однако он не уделяет времени ни ее четкому определению, ни способу ее измерения, рассчитывая, видимо, на общеупотребимое понимание в наиболее абстрактном смысле. А это порождает ряд проблем.

Что не так с представлением о том, что мексиканцы живут хуже немцев, потому что у них ниже производительность труда?

Для начала, попробуем рассмотреть эту ситуацию без учета международной торговли и мирового разделения труда. В этом случае под разной производительностью мы понимаем, что в Германии и в Мексике на производство одних и тех же товаров требуются затраты разного количества труда, поэтому люди, трудясь одно и то же время, потребляют в Германии потребительной стоимости (благ) больше, чем в Мексике, и потому живут лучше.

Но что если страны между собой торгуют? Как именно разная производительность труда сказывается на торговле и перераспределении богатства? Олег выставляет дело так, как будто разница в производительности труда автоматически ведет к тому, что немцы, обменивая свои менее трудоемкие товары на более трудоемкие товары своих партнеров, участвуют в неэквивалентном обмене и присваивают себе часть производимой ими стоимости, то есть эксплуатируют их.

Что не так с этим взглядом? То же, что не так с позицией LeninCrew. Давайте разобьем ситуацию на две: производство внутри одной отрасли, условно одного и того же товара, и производство в разных отраслях, то есть разных товаров.

Производительность труда внутри одной отрасли

Допустим, у нас есть производство автомобиля. В Германии на производство автомобиля благодаря высокой производительности труда требуется 15 человеко-часов, а в Мексике — 30. Понятно, что при той же занятости в Германии на душу населения автомобилей может быть больше, или, что то же самое, при том же обеспечении автомобилями немец может больше времени отдыхать или учиться.

Но если бы Германия и Мексика решили бы поставлять свои автомобили на мировой рынок, то получилось бы, что у нас есть на рынке автомобили стоимостью 15 человеко-часов и автомобили стоимостью 30 человеко-часов, то есть они оказались бы неэквивалентны. Если это условно одни и те же автомобили, то как у одного товара может быть две стоимости? Конечно, никак!

Если автомобиль, собираемый в Германии и Мексике, попадает на общий рынок, то его стоимость определяется не трудовыми издержками конкретной страны или конкретного производителя, а общественно-необходимыми затратами труда на его производство. И эти затраты будут определяться состоянием существующей конфигурации производительных сил всего общества, участвующего в поставках этих автомобилей.

Соответственно мы не можем говорить о том, что если Германия и Мексика произвели одно и то же количество одинаковых автомобилей, то они при этом произвели разную стоимость! Нет, труд в этих странах произвел одну и ту же стоимость, уравненную в одном и том же товаре. И никакого неэквивалентного обмена, буде Германия решила бы с Мексикой меняться одними и теми же автомобилям "баш на баш", не происходит.

Производительность труда в разных отраслях

Но одинаковыми автомобилями страны меняться, конечно, не будут, так как это лишено всякого экономического смысла (хотя по концепции Олега это было бы крайне выгодно для Германии, ведь дало бы ей возможность присваивать стоимость, произведенную мексиканцами).

Давайте рассмотрим разные отрасли. Допустим, Германия решила поставлять автомобили не в Мексику, а в Пакистан, чтобы на вырученные деньги закупать в Пакистане продукты сельского хозяйства, которые известны трудоемкостью своего производства.

Действительно, согласно закону превращения цен более трудоемкое производство Пакистана означает, что его товары продаются ниже стоимости, а капиталоемкое производство автомобилей Германии, где владелец капитала хочет иметь возврат той же прибыли на те же вложения, будет продавать товар выше стоимости. Налицо неэквивалентный обмен. Но... имеет ли к нему отношение производительность труда?

Как мы можем сравнить между собой стоимостную производительность труда в сельском хозяйстве с производительностью в автомобилестроении? Внутри одной отрасли все просто: достаточно измерить количество создаваемой за один промежуток времени потребительной стоимости. Но в разных отраслях создается качественно разная потребительная стоимость! Единственный способ привести ее к сравнимому эквиваленту — это выразить... в количестве рабочего времени, необходимого для ее производства.

Разговоры о производительности труда в разных отраслях вне денежного выражения по своему содержанию лишены всякого смысла! Экономисты измеряют производительность в денежном выражении. Но чтобы ввести понятие неэквивалентности обмена из-за разной производительности труда, требуется сначала доказать несовпадение пропорций цен в денежном выражении с пропорцией создаваемой одним трудом стоимости, а это абсурдно, ведь труд и является той субстанцией стоимости, на базе которой разные потребительные стоимости делаются сравнимыми!

Производительность и капиталоемкость

Олег смешал два явления: производительность труда и капиталоемкость производства. Они действительно взаимосвязаны (повышение капиталоемкости часто связано с повышением производительности труда).

Они действительно имеют влияние на качество жизни трудящихся. Рост измеренной в одних и тех же потребительных стоимостях производительности труда во внутренней части экономики одной страны по сравнению с аналогичными отраслями во внутренней части экономики другой страны повысит относительный уровень жизни людей в этой стране.

А в международном обмене специализация на капиталоемком производстве позволяет гражданам страны меньше работать для достижения более высокого уровня жизни, приобретая продукцию более трудоемких отраслей за границей — что выражается в разной производительности труда, измеренной в денежном выражении.

Но это не одно и то же явление, их нельзя смешивать, и тут этом ошибка Олега тождественна ошибке LeninCrew. В условиях отраслевой специализации стран на глобальном капиталистическом рынке категорию производительности труда невозможно привлечь ни для обоснования неэквивалентности обмена, ни для ее опровержения.

Прочее

В роликах Олега есть еще несколько ошибочных тезисов, но они не столь фундаментальны и в основном имеют производный характер.

Один тезис — это что неэквивалентный обмен облегчает накопление капитала странам центра и затрудняет — странам периферии. Это заявление ошибочно, так как капитал накапливается в денежном выражении, а в денежном выражении свободный обмен между странами эквивалентен. При одинаковой норме прибыли капитал прирастает с одинаковой скоростью. Разница может возникнуть за счет концентрации и диверсификации — более крупный капитал растет быстрее мелкого, но неэквивалентность обмена тут ни при чем.

Второй тезис — это что сильные профсоюзы, создавая давление на заработные платы, ведут к повышению цен продукции центра и тем самым к усилению неэквивалентности обмена. Это возможно только для неконкурентных рынков, потому что на конкурентном рынке издержки отдельных производителей не могут повлиять на рыночную цену товаров. Профсоюзы, повышая расходы отдельных стран, в условиях свободной конкуренции лишь ослабляют их конкурентные позиции на рынке или снижают долю прибыли владельцев. А в неконкурентой отрасли товаропроизводитель и так будет использоваться свое преимущество по максимуму и производить товар с максимальной выгодой; давление от профсоюзов тут лишь несколько поменяет его кривую издержек и может принудить к некоторому повышению цены вместе со снижением выпуска; но основной причиной завышения цен будут не сами профсоюзы, а неконкурентность отрасли.

Ну и самое главное — Олег так и не раскрыл, в каких же отношениях состоит неэквивалентный обмен с уровнем развития стран. Из его лекции представляется, что неэквивалентность обмена — это некоторая причина разницы в их развитии, и эту причину можно как-то отдельным образом устранить.

Я же продолжаю придерживаться позиции, что неэквивалетность обмена — это не более чем одно из проявлений мирового разделения труда и межотраслевой специализации, закрепляющих страны в положении разных товаропроизводителей (высоких технологий, дешевого труда, природных ресурсов...) и заставляющих их конкурировать между собой, выжимая максимум из трудящихся и экономя на налогах или экологии, блокируя возможности для инвестиций в собственное развитие и повышение уровня жизни.

Так же, как внутри общества разделение труда приводит к разделению на классы, превращающие трудящегося в особого товаропроизводителя, угнетаемого капиталом — лишенного средств производства и специализирующегося на производстве товара "рабочая сила".

И здесь, на мой взгляд, заложено то зерно, которое может быть взято за основу для разработки современной теории империализма. Ведь если до 20 века империализм рассматривался как государственная деятельность по завоеванию и насильственному ограблению колоний, в первой половине 20 века — как использование государственных институтов монопольным капиталом для установления и укрепления собственного положения на рынках, то во второй половине 20 века империализм еще раз поменял форму.

Неолиберальный капитал превратил пространство самих государственных институтов из охраняемых вотчин в относительно открытый рынок, реализовав механизмы межстрановой эксплуатации на чисто рыночных основаниях — за счет закрепления узкой специализации и конкуренции налоговых и правовых режимов. Хотя и насильственные меры, и монополизация по-прежнему в ходу, основной уздечкой на странах периферии стало глобальное разделение труда, мобильность производства — и экономическая необходимость конкурировать на глобальном рынке за рабочие места, за привлечение капитала, за рынки сбыта ресурсов.

И этот этап развития капитализма, эту особую форму империализма, нельзя рассматривать в отрыве от развития общественных отношений в труде. Ведь там тоже на повестке дня уже не стоит право трудящихся на землю для самостоятельного прокорма — работника гонит на рынок сама глубина разделения труда, которую не отменит никакое возвращение собственности на отдельный завод или землю. Современная сложная специализированная экономика уже полностью лишила как трудящегося, так и отдельную страну возможности обеспечивать свое воспроизводство каким-то иным способом, кроме как на рыночных основаниях участия в товарном производстве, неминуемо ведущих к перераспределению стоимости по капиталу. И именно это стало ключевым политическим противоречием настоящего момента, запустившим новый виток войн за передел мирового хозяйства.