Автор размышляет о том, почему классический марксов образ пролетариата как абсолютно нищего и революционного класса не вполне подтвердился в истории развитого капитализма. Он связывает это с сочетанием империалистического перераспределения, кризисов перепроизводства и подкупа рабочего класса в странах центра, что ослабило его революционность. В результате основной разлом между трудом и капиталом, по мысли автора, сместился на уровень мировой системы — в страны периферии, где эксплуатация сохраняет более классические формы.

Автор разбирает критику идеи «нового класса» через марксистское понимание разделения труда. Он различает профессиональное разделение труда, связанное с обменом частных производителей, и общественное разделение труда как разделение умственного и физического труда, из которого возникают классы и эксплуатация. В капитализме эксплуатация принимает экономическую форму обмена, а коммунистическое преодоление классов мыслится как снятие противоположности между материальным и духовным трудом.

Статья полемизирует с представлением о буржуазии как носителе прежде всего организующей функции «всеобщего труда». Автор утверждает, что классовое деление возникает не ради организации труда как таковой, а как стихийный механизм обеспечения экономического развития и изъятия части труда на расширение производства. Капитализм трактуется как формация, в которой буржуазия персонализирует интересы накопления капитала и подчиняет общественные отношения задаче роста средств производства.

Статья трактует капитал как власть распоряжаться чужим трудом и показывает, как из логики частной собственности вырастает инструментальное отношение к работникам. Автор утверждает, что если сотрудники воспринимаются не как люди и соратники, а как ресурс, это ведет к оправданию дисциплинарного насилия, эксплуатации уязвимых групп и ограничению их прав. В тексте проводится связь между классовым сознанием собственника, дегуманизацией труда и фашизоидной идеологией.