Статья рассматривает Иран как узловую точку современного глобального кризиса и империалистического перелома. Автор поддерживает сопротивление Ирана западному давлению, но подчеркивает, что контроль над стратегическими узлами вроде Ормузского пролива не может стать устойчивой основой нового миропорядка. По мысли автора, будущая гегемония должна строиться не на ренте и шантаже, а на создании более рациональной и универсально выгодной системы мировых отношений.

Автор делится впечатлениями от экономического конгресса ИНИР, посвященного ноономике и социальному ноопереходу, и сопоставляет услышанное со своими представлениями о ноомарксизме. Он отмечает близость ноономики к более ранним идеям об экономике знаний и автоматизации, но считает эту концепцию отстающей от современной рамки когнитарной революции. При этом автор критикует геополитизированность дискурса и отсутствие внимания к классовой борьбе, социогенезу и субъекту общественных преобразований.

Статья утверждает, что в современную эпоху правые силы первыми начали мобилизовывать общества через страх, национализм и образ врага, вытесняя прогрессивные слои из национального политического пространства. Наиболее образованные и вовлеченные в творческий труд группы, описываемые как когнитариат, пока отвечают не борьбой, а эмиграцией и уходом в транснациональные формы существования. Автор предполагает, что когда пространство для бегства исчерпается, этот слой будет вынужден перейти к борьбе уже не за отдельные страны, а за общее будущее человечества.

Статья противопоставляет докапиталистические истоки социализма как стремления вернуть общинные, нетоварные формы хозяйства — идее посткапиталистического коммунизма. Автор утверждает, что в условиях глобального разделения труда попытки замкнуть производство на коммуну, кооператив или государство неизбежно воспроизводят товарность и обособленную собственность. В качестве альтернативы предлагается модель всеобщего свободного прямого производства на базе открытых репозиториев, автоматизированных мощностей и электронной координации.

Автор объясняет, почему анализ перехода от капиталистического товарного производства к посткапиталистическому нетоварному нельзя уместить в рамки одной строгой формальной схемы. Трудовая теория стоимости, по его мнению, сохраняет значение для анализа капитализма, но оказывается ограниченной там, где на первый план выходит накопление знаний и свободное производство. Статья защищает диалектический подход, в котором противоречия не устраняются формально, а служат основанием для развития понятийного аппарата.

Статья полемизирует с пересказом Капелюшниковым критики Маркса со стороны Уикстида и защищает трудовую теорию стоимости. Автор утверждает, что полезность у Маркса выступает условием востребованности товара, но не мерой величины стоимости, которая в долгосрочном плане определяется общественно необходимыми затратами труда. Также оспаривается тезис о том, что рабочая сила не может продаваться близко к стоимости воспроизводства: по мнению автора, конкурентный рынок труда объективно подталкивает цену рабочей силы к этой величине.

Автор полемизирует с технооптимистическими предложениями применять маркетплейсные механизмы и электронную демократию для решения проблем социализма. Он утверждает, что главные трудности лежат не в распределении потребительских товаров и не в технике подсчета голосов, а в институтах, стимулах, координации и устройстве общественного производства. В качестве более продуктивного направления предлагается использовать аукционные и вычислительные механизмы не на потребительском рынке, а внутри системы общественного производства — для распределения ресурсов между производственными заказами через программных агентов.

Автор разбирает различие между позицией Маркса по отношению к философии и вопросом о том, есть ли философия в марксизме вообще. Он утверждает, что ответ зависит от определения философии и от того, как проводится граница между философией и наукой. В финале автор предлагает видеть за философией особую область изучения исторического развития идеологических форм общественного сознания, включая конкуренцию диамата и позитивизма.

Статья связывает развитие нейросетей и универсальных устройств материализации с перспективой подрыва товарных отношений как в цифровом, так и в материальном производстве. Автор утверждает, что для перехода к нетоварному производству нужны автономные универсальные робофабрики, способные воплощать свободно копируемые модели без наемного труда. В качестве примера обсуждается проект самореплицирующейся универсальной робофабрики Александра Оликевича как материальная предпосылка когнитарной революции.

Статья разбирает фигуру предпринимателя в марксистской и близкой к ней политэкономической перспективе, отделяя его от простого собственника капитала и от наёмного менеджера. Автор обсуждает, какие функции предпринимателя могут быть разложены на отдельные роли, а какая специфическая личностная функция остаётся незаменимой для капитализма. Особое внимание уделено связи предпринимательства с материализацией научного знания в средствах производства и с ускорением технического прогресса.

Статья рассматривает влияние нейросетей и роботизации на общественные отношения через марксистское понимание труда. Автор утверждает, что исчезает не труд как таковой, а система наемной занятости, поскольку ИИ опредмечивает когнитивные способности и подрывает товарный характер рабочей силы. Новая технологическая революция описывается как переход к иному способу организации производства и общества.

Автор полемизирует с нейробиологическим отрицанием свободы воли, которое связывает с наивным позитивизмом и редукцией человека к физико-биологическим процессам. Он утверждает, что свободу воли следует понимать не как необусловленность, а как способность человека осознанно формировать намерение и действовать на основе внутреннего состояния, опосредованного мышлением и рефлексией. Человек при этом рассматривается как единство организма, сознания и социального опыта, а не как сумма нейронных процессов. Практическое значение свободы воли автор видит в морали, убеждении и самоизменении личности через собственные решения.

Статья предлагает рассматривать уровень зрелости любой социальной среды через развитие системы самоограничений, которые уменьшают произвол отдельных агентов, но повышают общую способность к координации. На примере капитализма автор показывает, что устойчивое накопление и легитимация порядка невозможны в рамках одного лишь «чистого» рынка и требуют дополнительных нормативных режимов и форм справедливости. Самоограничения развиваются диалектически: критика, взломы и исключения порождают как уточнение существующих правил, так и появление новых уровней организации.

Статья рассматривает Roblox как раннюю метавселенную, где пользователи, прежде всего дети, одновременно играют и создают цифровые миры, стирая границу между потребителем и разработчиком. Автор показывает двойственную природу платформы: с одной стороны, это пространство творчества, социализации и свободного производства контента, с другой — капиталистическая инфраструктура, извлекающая ренту из пользовательского труда. Особое внимание уделяется внутренней валюте, алгоритмическому неравенству видимости и эксплуатации детского труда через монетизацию и затруднённый вывод средств.

Статья описывает развитие человека как результат роста надличностной сферы общественных производительных сил, создаваемой через культуру, технологии и знания. Автор сравнивает натуральное хозяйство, товарное производство и свободное когнитарное производство по тому, как они подключают людей к всеобщему общественному продукту. Особое внимание уделено тому, что в когнитарном производстве доступ к накопленному знанию и средствам материализации может стать максимально широким, а отчуждение — уменьшиться.

Статья утверждает, что успешные социалистические революции XX века были возможны прежде всего в преимущественно крестьянских странах, где сохранялась экономическая отсталость и был открыт запрос на индустриальную модернизацию. Автор полемизирует с классическим ожиданием, что именно рост пролетариата сам по себе ведет к революции, и показывает решающую роль массового крестьянского протеста, особенно вокруг земельного вопроса. Пролетариат, по мысли автора, мог возглавить и завершить революцию, но не мог осуществить ее без поддержки крестьянства.

Статья сопоставляет классический земельный вопрос эпохи крестьянских революций с современным жилищным кризисом при почти тотальной пролетаризации. Автор утверждает, что революции XX века на периферии капитализма решали задачи догоняющей модернизации через мобилизацию крестьянства, а сегодня аналогом крестьянского вопроса становится борьба за доступное жилье. В этом смысле современные политические программы вокруг недвижимости интерпретируются как новые формы старого социального конфликта вокруг ренты, зависимости и воспроизводства рабочей силы.

Статья связывает диалектические категории мышления с практической материальной деятельностью человека, опираясь на идеи о том, что формы мышления возникают как отражение трудовой практики. Автор обсуждает объективный характер двойственности — как в квантовых объектах, так и в марксовом товаре, где потребительная стоимость и стоимость выступают реальными сторонами социального конструкта. В финале статья подводит к тезису о двойственной природе самого труда, в котором производство и потребление образуют единый процесс.

Автор развивает тему исторической субъектности через разбор «технократического консенсуса» и пытается выявить реальные прогрессивные тенденции, направленные на преодоление капитализма. Он интерпретирует технократический манифест не просто как набор идей о модернизации, а как симптом формирования политического самосознания у инженеров, разработчиков и предпринимателей, вовлечённых в автоматизацию и новые производственные практики. В центре внимания оказывается не столько содержание документа, сколько сам факт его появления как выражения зарождающейся коллективной субъектности.

Автор в целом соглашается с тезисами о том, что субъектность класса не создаётся извне, а партия лишь оформляет классовое сознание, однако критикует попытку искать современную прогрессивность исключительно в пролетариате. Он утверждает, что революционная роль пролетариата начала XX века была связана с задачей индустриальной модернизации, тогда как сегодня эта историческая функция исчерпана. Поэтому искать антикапиталистические тенденции, по мнению автора, следует в новом прогрессивном классе, связанном с некапиталистическим укладом, развивающимся внутри капитализма.

Статья рассматривает разделение труда как центральную категорию для понимания истории капитализма и социалистических деформаций. Автор связывает с ним возникновение частной собственности, классов, отчуждения, бюрократизации СССР, периферийного положения России и СССР в мировой экономике, а также фрагментацию человека в обществе потребления. Углубление разделения труда, по мысли автора, одновременно порождает кризисы и создает материальные предпосылки для информационной революции и будущего преодоления узкой специализации.

Автор критикует технократический документ о будущем России как эклектичное сочетание социалистических, либертарианских, традиционалистских и шовинистических установок. Главный объект критики — международное измерение программы: вместо выхода за пределы суверенитета и империалистической логики документ воспроизводит модель многополярного конфликта и мировой войны. В противовес этому предлагается перспектива мира без границ, со свободой перемещения, всеобщими экономическими институтами и глобальной кооперацией на основе общих производительных сил.

Статья рассматривает сбой Cloudflare как пример кибернетической уязвимости сложных сетевых систем. Автор подчеркивает, что источник проблемы не только в централизации, но и в недостатке логического и архитектурного разнообразия при общей зависимости интернета от единого слоя управления и кеширования. В качестве ответа предлагаются тестирование, детальные метрики, канареечные релизы, откаты и поддержание избыточности.

Статья обсуждает, где заканчивается труд в условиях развитой автоматизации и роботизированного производства. Автор утверждает, что даже если непосредственное изготовление вещи выполняют машины, труд не исчезает, а меняет форму: человек продолжает целенаправленно организовывать производство для удовлетворения собственных потребностей. Самообеспечение при этом понимается не как изоляция от общественных производительных сил, а как свободное использование накопленного знания и автоматизированной инфраструктуры без эксплуатации и вынужденного обмена.

Статья рассматривает свободное производство как зарождающийся уклад внутри капитализма, особенно ярко проявившийся в цифровой сфере, где копирование продукта почти ничего не стоит. Автор показывает, что opensource, Linux, Wikipedia и другие формы нетоварного производства стали возможны благодаря автоматизации информационных процессов. Далее ставится вопрос о распространении этой логики на материальное производство через развитие ИИ, робототехники и систем, способных преодолевать неопределенность физического мира.

Статья утверждает, что главная ошибка коммунистов состоит в попытке отменить товарно-денежные формы, не устранив лежащее в их основе разделение труда. Автор трактует товар и деньги у Маркса не как простые формы распределения благ, а как механизмы распределения общественного труда между отраслями и профессиями. Отсюда делается вывод, что коммунизм возможен лишь при преодолении самого разделения труда, а не через административную замену рынка планом.

Автор обсуждает лекции о принципах исторической науки и соглашается с тем, что история нуждается в явных методологических принципах, прежде всего новизны и альтернативности. Эти принципы он интерпретирует через кибернетику: как одновременно ограничения и генераторы разнообразия, позволяющие получать новые проекции одного и того же исторического материала. В более широком смысле статья утверждает, что принципы как сознательные самоограничения необходимы не только в науке, но и в теории, организации и политике.

Автор сопоставляет пьесу Шварца «Дракон» и фильм Захарова, утверждая, что экранизация глубже раскрывает проблему фашизма через тему отчуждения и внутреннего превращения героя. Центральной становится сцена, где Ланцелот внезапно осознает собственное мессианское перерождение и возвращает себе субъектность. Фашизм трактуется не как абстрактное зло, а как форма бегства от свободы, укорененная в классовом обществе и общественном разделении труда.

Автор разбирает книгу Вячеслава Волкова о марксизме, отмечая ее сильные стороны в текстологическом и историко-теоретическом анализе, но спорит с рядом выводов о советском проекте и перспективах коммунизма. Центральный тезис заметки — необходимость связать коммунистическую перспективу с развитием цифровых технологий, нейросетей, open source и локального автономного производства. По мысли автора, именно информационная революция и кризис товарного производства создают материальные предпосылки для свободного производства, просьюмерства и новых кооперативных форм.

Статья трактует капитал как власть распоряжаться чужим трудом и показывает, как из логики частной собственности вырастает инструментальное отношение к работникам. Автор утверждает, что если сотрудники воспринимаются не как люди и соратники, а как ресурс, это ведет к оправданию дисциплинарного насилия, эксплуатации уязвимых групп и ограничению их прав. В тексте проводится связь между классовым сознанием собственника, дегуманизацией труда и фашизоидной идеологией.

Статья рассматривает, как положение собственника и обладание капиталом деформируют сознание и подталкивают к абьюзивному стилю управления. Автор утверждает, что фундаментальная асимметрия между владельцем бизнеса и наемными работниками почти неизбежно воспроизводит властное, иерархическое отношение. В качестве альтернативы предлагаются коллективная собственность, самоуправление и такие формы организации, где власть структурно ограничена.

Автор полемизирует с призывами к спокойному и взвешенному отношению к ИИ-хайпу, утверждая, что под постепенными изменениями накапливаются фундаментальные сдвиги. По его мнению, развитие нейросетей ведет не к обычному рыночному пузырю, а к качественному перелому, способному радикально изменить товарное производство. Он считает, что государства будут поддерживать ИИ-направление независимо от рыночной конъюнктуры, как стратегический проект исторического масштаба.

Статья сопоставляет позиции либертарианцев и коммунистов через общий для них вопрос о контроле над собственной жизнью и неприятии монополизации власти. Автор утверждает, что в критике частной собственности как источника реального неравенства прав коммунисты ближе к истине, однако в вопросе политической монополии и риска узурпации власти в условиях полной национализации оказывается прав либертарианский аргумент. Буржуазная демократия трактуется как хрупкий баланс между политической и экономической властью, который исторически ограничен и нестабилен.

Статья критикует практику, при которой организационные метрики из инструмента самонаблюдения и улучшения работы превращаются в средство контроля, поощрения и наказания. Автор показывает, что сращивание информационных и мотивационных каналов ведет к искажению показателей по закону Гудхарта, росту бессмысленной работы и деградации управляемости. В качестве альтернативы предлагается опора на внутреннюю мотивацию, автономию, совместную постановку целей и системы доверия — как в управлении людьми, так и в работе с ИИ-агентами.

Статья разбирает вопрос, исчезал ли в СССР товарный характер рабочей силы с обобществлением собственности и отсутствием частного капиталиста. Автор полемизирует с представлением, что при социализме рабочая сила автоматически перестает быть товаром, и утверждает, что наем за зарплату, различия в оплате и ориентация работников на денежный эквивалент сохраняли товарную форму трудовых отношений. В качестве аргументов приводятся тарифные сетки, дефицитные специальности, доплаты за тяжелые условия и использование нетоварных механизмов там, где рыночной координации не хватало.

Статья критически разбирает идею «технической демократии» как модели социалистического управления, указывая, что принятие решений нельзя свести к нейтральной технической процедуре. Автор выделяет три проблемы: неразделимость управления и власти, проблему агента и принципала между гражданами и исполнителями, а также отсутствие у граждан экономических оснований для контроля над государственной машиной. Главный вывод состоит в том, что демократические институты невозможны без экономической субъектности и материальной автономии участников.

Статья представляет собой критический разбор позиции автора, названного «консервативным социалистом», с сопоставлением его взглядов с собственной концепцией когнитариата. Автор текста утверждает, что выделять новый революционный класс нужно не по признаку интеллектуального труда вообще, а по его месту в производственных отношениях и в сфере «всеобщего труда». В этом контексте критикуются упрощенные представления об «интеллектуальном классе», трактовка большевизма, трампизма и роли технократических элит.

Автор рассказывает о конференции Coop Days IV, где собрались представители самых разных направлений: от кооперации и экопоселений до робототехники, экзокортекса и информационной безопасности. Центральная тема его выступления — объективные причины, которые сводят вместе столь разнородных людей, ищущих формы коллективного действия и ориентиры для будущего. Текст также подчеркивает значимость кооперативной среды как пространства стратегического поиска и обмена практиками.

Статья обсуждает, изменит ли ИИ структуру занятости лишь количественно или приведёт к более глубокому историческому сдвигу. Автор противопоставляет буржуазно-экономический взгляд на адаптацию через смену профессий марксистскому пониманию, согласно которому под вопрос ставятся сами профессии как форма организации человеческих способностей. ИИ рассматривается как средство вынесения функций специализации из человека во внешние орудия, что делает возможным исчезновение прежних форм разделения труда и наёмного труда.

Автор разбирает проект «Ороборо» как попытку ответа на кризисы будущего труда, автоматизацию и рост неравенства, но критикует его с марксистских позиций. По мнению автора, проект опирается на ложные предпосылки о силе когнитариата, добровольном финансировании социальных функций и возможности экстерриториальных анклавов. В практическом плане «экономика дара» у авторов проекта превращается в платформенную систему репутации и скрытого обмена, не решающую вопрос собственности на инфраструктуру и доступ к средствам производства.

Статья полемизирует с представлением о неизменной и порочной человеческой природе, утверждая, что врожденные склонности сами по себе не определяют общественные результаты. Автор настаивает, что человек универсален, а его качества и формы поведения задаются социальным устройством. Капитализм представлен как система, искажающая эту универсальность через разделенность, конкуренцию и отчуждение.

Статья представляет собой критический разбор видео Олега Комолова о неэквивалентном обмене и империалистических отношениях. Автор утверждает, что Комолов смешивает стоимость товара со стоимостью воспроизводства рабочей силы, из-за чего неверно трактует сам механизм неэквивалентного обмена. Дополнительно намечается критика использования категории производительности труда в анализе международного обмена.

Автор обсуждает, какой именно социализм или коммунистический проект нужен сегодня, и предлагает сместить фокус с терминов на содержательную стратегию преобразований. Он критикует ставку на реиндустриализацию как устаревшую цель и сомневается, что плановость сама по себе способна обеспечить degrowth в рамках сохраняющегося товарного производства. В качестве более перспективного направления выдвигается развитие нетоварных форм удовлетворения потребностей и расширение когнитарного, свободного производства как основы нового коммунистического уклада.

Статья посвящена соотношению свободы, необходимости и субъектности в индивидуальном и общественном действии. Автор утверждает, что внешние угрозы и кризисы сами по себе не делают страну сильнее: решающим является то, как общество действует в этих условиях и какие ценности проявляет. Свобода понимается как способность принимать решения, опираясь на внутренние цели и принципы, а не просто подчиняться обстоятельствам. Поэтому право на ошибку выступает необходимым условием подлинной свободы.

Статья развивает схему диалектического мышления по Ласке, предлагая дополнить четыре классических момента — процесс, контекст, отношение и трансформацию — пятым моментом. Автор вводит «представление» как особый уровень, на котором предмет осмысляется через различие между самим объектом и его образом, моделью или способом репрезентации в мышлении. Диалектическое мышление здесь понимается как рефлексия над средствами мышления, способная не только фиксировать это различие, но и продуктивно синтезировать его в новое знание.

Автор полемизирует с представлениями о социализме как о системе, сочетающей планирование производства с сохранением рыночных механизмов потребления, труда и мотивации. Он считает такую модель попыткой усовершенствовать управление людьми через информацию, стимулы и контроль. В противоположность этому автор отстаивает коммунизм как систему самоорганизации, свободного труда и автоматизированного распределения ресурсов без товарного рынка и рынка рабочей силы.

Статья разбирает различие между формальным и реальным подчинением труда капиталу у Маркса и показывает, что отмена частной собственности сама по себе не устраняет капиталистическое содержание производства. Автор подчеркивает, что реальное подчинение связано с самой организацией труда, воспроизводства и управления, а потому может сохраняться и в государственных или коллективных формах собственности. На этом основании переосмысляется опыт СССР и соцлагеря, а коммунизм понимается как действительное преодоление отчуждения и обретение людьми контроля над собственным воспроизводством.

Статья сопоставляет капиталистические отношения с практиками докапиталистических и слабо встроенных в рынок обществ, таких как масаи и коренные народы Америки, опираясь на книгу Гребера и Уэнгроу. Автор выделяет слабую роль заработка, приоритет взаимопомощи, некапиталистический характер собственности и высокую демократичность подобных сообществ. Эти черты рассматриваются как возможные прообразы постнаемной экономики, где труд направлен не на продажу рабочей силы, а на непосредственное удовлетворение потребностей.

Статья рассуждает о соотношении детерминированности материи и человеческой свободы, отвергая простое противопоставление свободы и необходимости. Автор трактует свободу как форму осознанной необходимости: человек и общество тем свободнее, чем больше их развитие определяется сознательно выработанными установками, знаниями и практикой собственных выборов. Индивидуальная и социальная субъектность понимаются как способность опираться не реактивно на внешние обстоятельства, а на произведенные самими субъектами ресурсы, институты и теорию.

Автор полемизирует с позитивистским пониманием науки как производства полезных гипотез, востребованных рынком, и противопоставляет ему диалектико-материалистический подход. Наука, по его мнению, не сводится к формальному методу или «промышленности знаний», а является коллективным творчеством, направленным на бесконечное приближение к объективной истине. Источником нового знания выступают не мистика интуиции и не абстрактное любопытство, а противоречия между накопленным знанием и материальной практикой.

Статья разбирает антимигрантский миф как идеологическую конструкцию, возникающую на почве социальной неустойчивости, конкуренции за труд и разрушения социальной сферы при капитализме. Автор показывает, что тревожность вокруг мигрантов порождается не ими самими, а капиталистическими отношениями, которые сталкивают трудящихся друг с другом. Миф о мигрантах, по мысли автора, выгоден капиталу и властям, поскольку скрывает их ответственность за эксплуатацию, коррупцию и деградацию общественных институтов. Выход автор видит в равноправии трудящихся и устранении условий для демпинга дешёвым бесправным трудом.

Статья предлагает читать «Незнайку в Солнечном городе» не как футурологический или экономический текст, а как образ социалистической культуры общения. Автор выделяет три черты этого общества: множество открытых социальных пространств, предпочтение коллективного досуга домашнему потреблению и превращение потребления в активную, совместную и творческую практику. В финале подчеркивается, что в обществе, преодолевшем экономическое отчуждение, особую ценность приобретают внимание, общение и совместно проводимое время.

Статья полемизирует с попытками обосновать человеческую свободу через тезис о «принципиальной незавершенности» материи. Автор утверждает, что даже в детерминированной материальной вселенной человеческое действие и политическая ответственность не исчезают, поскольку сознание и воля сами являются формами материальных процессов. Через аналогию с компьютерной игрой он показывает, что причинная обусловленность не отменяет действенности уровней организации, на которых возникают правила, выбор и практика.

Статья прослеживает историческую эволюцию форм служения всеобщему: от религиозного служения богу через личное служение господину к сознательному служению государству. Автор показывает, как в модерне государство стало главным институтом организации всеобщего труда, но затем эта форма пережила кризис из-за политизации, милитаризации и неолиберального поворота. На этом фоне размывается сама идея всеобщего, уступая место рыночной нейтральности и коммерческой успешности.

Статья рассматривает формирующийся технологический класс США как особую социальную группу с собственным мировоззрением: они сосредоточены на создании технологий ради самого процесса и избегают ответов на вопросы о целях общества и государства. Автор показывает, как ранний компьютерный идеал освобождения от институтов превратился в производство сервисов для решения частных проблем обеспеченных специалистов. В тексте также связываются рост технологического сектора, кризис коллективного проекта и перепроизводство образованной элиты.

Статья обсуждает, нужно ли сохранять само название «марксизм» или можно перевести его идеи на новый язык без привязки к имени Маркса. Автор утверждает, что марксизм нельзя просто разобрать на отдельные дисциплины, потому что он представляет собой целостную деятельностную теорию преобразования общества. В тексте подчеркивается взаимосвязь диалектического и исторического материализма, труда, теории стоимости, классовой борьбы и формационного подхода.

Статья разбирает книгу «Технологическая республика» как симптом современного кризиса западного общества и технологического капитализма. Автор признает, что книга точно фиксирует реальные противоречия между инженерным творчеством, рынком, бюрократией и культурным конформизмом, но считает предлагаемое решение реакционным. По его мнению, за риторикой о республике, свободе и инновациях скрывается проект националистической мобилизации капитала, государства и инженеров в логике милитаризма и технологического доминирования.

Статья рассматривает миф как необходимую человеку форму связывания сложной социальной реальности в осмысленную картину мира. Автор показывает, что пропаганда поставляет материал для такого мифостроительства, а попытки уйти от ее влияния через фактчекинг, аполитичность или "сложное мышление" не устраняют зависимость от идеологических конструкций. Особое внимание уделено тому, как государство использует миф в форме идеологии для удержания status quo или мобилизации общества.

Статья разбирает проблему распределения долей и вознаграждения в случае нематериального производства — программ, технологий и знаний, чья «мощность» не ограничена и может бесконечно тиражироваться. Автор показывает, что схема владения производственными мощностями хорошо работает для материальных средств производства, но сталкивается с трудностями в свободном производстве, где вклад разработчиков сложно оценить и защитить от бесплатного присвоения коммерческими игроками. В качестве возможного решения предлагается нетоварная модель поддержки open-source-разработки через особые зоны коллективного обеспечения, финансируемые обществом и бизнесом.

Статья рассматривает политику Трампа не через его заявления и идеологические обоснования, а через объективные интересы капитала и изменение положения США в мировой системе. Тарифы интерпретируются как признак перехода американского капитала от глобальной экспансии к оборонительной стратегии на фоне ослабления прежних механизмов извлечения мировой ренты. Антикоммунистическая риторика Трампа при этом трактуется как фиктивная идеологическая оболочка внутрибуржуазной борьбы, а не как ответ на реальную системную угрозу со стороны Китая или внутреннего «коммунизма».

Статья критикует идеалистические представления о возрождении коммунистической партии через одну лишь волю, сознательность и идеологическую убежденность активистов. Автор утверждает, что революционная политика возможна только при наличии материальных условий, которые сами воспроизводят массовое прогрессивное сознание. В центре внимания — поиск новой стратегии, учитывающей уход эпохи наемного труда и необходимость ориентироваться не на старый пролетариат, а на массы, вытесняемые из него развитием производительных сил.

Статья рассматривает ИИ не как инструмент, усиливающий преимущество уже сильных специалистов, а как будущий «великий уравнитель», сглаживающий различия в когнитивных способностях, опыте и специализации. Автор утверждает, что по мере развития ассистентов нейросети будут все больше компенсировать человеческие ограничения и упрощать сложные виды деятельности. При этом ожидаемый результат — не либертарианский рынок всеобщих успешных предпринимателей, а мир, где производство станет доступным почти каждому, но главным ограничением останется не создание товара, а наличие платежеспособного спроса.

Автор соглашается с тезисом о глобальном концептуальном тупике, но уточняет, что он по-разному проявляется у разных социальных групп. Буржуазия, квалифицированные работники, фрилансеры, неквалифицированные работники, государственные элиты и молодежь по-разному воспринимают автоматизацию и кризис труда. Наиболее остро тупик, по мнению автора, заметен у молодежи, которой не предлагается убедительный выход из нарастающей безработицы, утраты перспектив и разочарования в образовании и карьере.

Статья переосмысляет идеи Александра Богданова как актуальные для современных кризисов глобального капитализма. Автор показывает, что у Богданова пролетариат мыслится не просто как угнетённый класс, а как коллективный организатор производства в мировом масштабе, однако сегодня такую роль скорее начинают играть инженеры, учёные и другие создатели сложных систем. Также разбирается богдановское понимание перехода от авторитарного принуждения к сознательной кооперации, где коммунистическое производство строится не на внешнем насилии, а на осознанной целесообразности.

Автор полемизирует с тезисом, что коммунизм может начаться только через сознательную политическую революцию, предшествующую изменению материального базиса. Он утверждает, что коммунистические отношения должны прорастать из развития производительных сил и преодоления общественного разделения труда, а не из политической воли сверху. В качестве примера таких зарождающихся отношений приводится свободная разработка программного обеспечения, где автоматизация, универсализация труда и открытый исходный код создают элементы коммунистического производства.

Статья разбирает немецкий мини-сериал «Кассандра» не как обычный техно-хоррор про бунт ИИ, а как социальную драму о патриархальных стереотипах и их разрушительном действии. Автор показывает, что образ идеальной жены-домохозяйки в сериале выступает фантомом прошлого, угрожающим современной семье и вытесняющим живые отношения. Технологический сюжет используется здесь для критики культурных норм, которые продолжают действовать через бессознательные ожидания и семейные роли.

Статья разбирает понятие производительного труда и критикует его поверхностное буржуазное понимание как труда, приносящего прибыль отдельному капиталисту. Автор предлагает искать сущность производительности через способность труда создавать прибавочную стоимость для общества в целом, а также сравнивает это понимание с формами производительности в других исторических эпохах, прежде всего в феодализме. Тем самым производительный труд рассматривается как исторически меняющаяся, но связанная с производством общественного излишка категория.

Статья полемизирует с представлением о том, что услуги сами по себе не создают стоимость и не участвуют в капиталистическом накоплении. Автор показывает, что нужно различать накопление на уровне всего общества и производство прибавочной стоимости в отдельных отраслях: услуги могут быть частью воспроизводства рабочей силы и создания стоимости не меньше, чем производство вещей. Рост доли услуг действительно может замедлять рост производительности, но это связано с ограничениями автоматизации и эффекта масштаба, а не с якобы «непроизводительной» природой услуг.

Статья критикует представление о том, что капитализм и товарное производство смогут устойчиво сохраняться при массовой автоматизации и введении безусловного базового дохода. Автор утверждает, что товарность укоренена не просто в обмене вещей, а в функции рынка как механизма распределения труда и принуждения к продаже рабочей силы. Когда производство перестает зависеть от живого труда, а потребление больше не связано с наймом, товарные отношения теряют внутреннее содержание и начинают разлагаться.

Статья рассуждает о том, почему не стоит ждать адекватности и дальновидности от правящих групп — политиков, капиталистов, менеджеров и советников. Автор связывает это с кризисами системы, отрицательным отбором, популизмом и структурными стимулами, которые поднимают наверх не самых компетентных, а наиболее удобных, лояльных и самоуверенных. В тексте также критикуются либеральные иллюзии о рациональности элит и частного интереса.

Статья обосновывает, почему левым организациям сегодня приходится смещать фокус с агитации и практики на теоретическую работу. Автор утверждает, что без прояснения нерешённых вопросов о советском и китайском проектах, классовой структуре современности, отчуждении и образе будущего невозможно сформировать прогрессивный политический субъект и выработать действенную стратегию. Теория понимается как необходимое звено между угнетёнными слоями и прогрессивными носителями нового способа производства.

Статья интерпретирует падение стоимости активов технологических компаний на примере DeepSeek через марксистскую теорию стоимости. Автор утверждает, что когнитарный труд, снижая общественно необходимое рабочее время для использования технологий, уменьшает стоимость соответствующих услуг и обесценивает ранее накопленный капитал. Это рассматривается как форма некапиталистического, а в тенденции антикапиталистического развития производительных сил.

Статья разбирает проблему неэквивалентного обмена в мировой торговле через категории трудовой теории стоимости и полемику о корректном сравнении труда между странами. Автор показывает, что вопрос о неэквивалентном обмене нельзя решать без определения стоимости товаров и без понимания того, как сводить сложный труд к простому. Также утверждается, что различия в структуре труда и профессий между странами следует рассматривать не как исходную данность, а как результат исторически сложившихся условий мировой торговли и развития.

Статья обсуждает пределы принципа распределения «по труду» с точки зрения марксистской политэкономии. Автор утверждает, что цены и распределение в реальной экономике определяются не только трудовыми затратами, но и природной рентой, капиталоёмкостью и другими объективными факторами. Поэтому проекты прямого обмена по труду и трудовых квитанций оцениваются как утопические, а альтернатива ищется в таком развитии производительных сил, при котором сама логика производства прибавочной стоимости будет преодолена.

Статья полемизирует с объяснением капиталистического дохода через простую монополию на средства производства. Автор утверждает, что этого недостаточно: устойчивое присвоение прибавочной стоимости капиталом объясняется мобильностью капитала и тенденцией к выравниванию нормы прибыли, которая заставляет даже коллективные или рабочие формы собственности действовать по логике капитала. Через этот механизм поддерживается распределение прибавочной стоимости по капиталу, а не по труду, а зарплата тяготеет к стоимости рабочей силы.

Статья критикует фантазии о быстром экономическом росте по образцу сталинской индустриализации в современных условиях полупериферийного капитализма, санкций, демографического спада и технологической блокады. Вместо механического копирования прошлого автор предлагает заимствовать из советского опыта принцип опережающего проектного развития. В качестве возможного направления обсуждается создание правовых и институциональных условий для открытой разработки ИИ, свободного доступа к данным и форм open manufacturing.

Автор критикует надежды на то, что отказ глобального капитала от ESG, инклюзивности и прочих либеральных политик приведёт к возвращению эффективности и производственной рациональности. Он утверждает, что поворот от транснационального финансового капитала к национальной буржуазии не восстановит производство, потому что кризис неолиберализма сам вырос из более раннего кризиса национально-капиталистической модели. Вместо нового производительного цикла, по мнению автора, капитал скорее перейдёт к усилению ограбления — мигрантов, рабочих, внутренних врагов и периферии.

Статья систематизирует основные объяснения зависимого развития периферийных стран в условиях глобального капитализма. Автор показывает, почему включение в мировую торговлю не ведет автоматически к сокращению отставания: экспортная специализация, технологическая фиксация, деградация социальных институтов, неэквивалентный обмен и экстрактивные институты воспроизводят зависимое положение периферии. В качестве нового, «шестого», фактора статья отталкивается от обсуждения современных работ о глобализации и неравенстве.

Автор полемизирует с интерпретацией Маркса у Шубина, уточняя понятие отчуждения как господства над людьми созданных ими самими общественных сил, а не просто внешнего принуждения. Далее статья обращается к спору Маркса с Прудоном и критикует анархистско-федералистскую модель самоуправляемых коллективов, сохраняющих рынок. Основной вывод состоит в том, что сохранение товарного производства и рыночных отношений воспроизводит неравенство, ценовые перекосы и новые формы эксплуатации даже без частных капиталистов.

Статья утверждает, что на нынешнем этапе развития производительных сил профессиональное разделение труда все чаще перестает быть источником эффективности и превращается в барьер развития. Автор выделяет технологические признаки этого: ускорение смены профессий и требований, ограниченность человеческих когнитивных способностей и рост сложности взаимосвязанных систем. В качестве симптомов называются платформизация, скриптование труда, массовая переподготовка и перенос знаний из головы специалиста во внешние модели и документацию.

Статья рассматривает идею «эволюционной цели» организации как стремление не извлекать прибыль из постоянного наличия проблемы, а максимально приближать ее окончательное устранение. Автор переносит эту логику на образование, производство и труд, показывая, что в капитализме ей противостоит товарная заинтересованность в незаменимости, удержании клиента и сохранении спроса на свою функцию. На этом фоне ставится вопрос о такой экономической системе, где устранение потребности в собственном труде и автоматизация были бы выгодны самому работнику и обществу.

Статья обсуждает, есть ли у когнитариата основания для политической борьбы и формирования классового самосознания, исходя из его роли в современном производстве и отношений со средствами производства. Через разбор интервью автор показывает конфликт между творческими, интеллектуальными производителями и бюрократическо-клановыми институтами, подавляющими свободу и прогресс. В качестве символического примера приводится история Аарона Шварца и призыв к борьбе за автономию, доступ к знаниям и контроль над условиями собственного труда.

Статья интерпретирует фильм «Субстанция» не как высказывание о женском теле или феминизме, а как метафору стареющего политического и экономического порядка. Образ омоложения героини сопоставляется с неолиберальным обновлением капитализма, которое не создало ничего принципиально нового, а лишь продлило жизнь старым структурам ценой ускоренного истощения ресурсов. Автор связывает эту логику с экологическим кризисом, деградацией элит и саморазрушительным конфликтом между «старым» и «новым».

Статья утверждает, что капитализм сам по себе не перерастает в коммунизм, а его кризисы лишь создают условия для появления нового способа производства. Автор выделяет три необходимые составляющие такого перехода: когнитарную революцию, свободное производство и децентрализованное просьюмерство. По мысли автора, только их соединение позволяет преодолеть товарность, разделение труда и наемную занятость, тогда как каждая составляющая по отдельности ведет к тупиковым или утопическим моделям.

Статья полемизирует с представлением, будто коммунизм возможен только среди морально безупречных и однородно развитых людей. Автор утверждает, что человеческие различия не отменяют возможности коммунистических отношений, а общественные институты должны быть устойчивы к оппортунизму так же, как капитализм исторически оказался способен существовать не с идеальными, а с реальными людьми. Текст также связывает развитие производительных сил с ростом универсальности человека и ослаблением вынужденной профессиональной специализации.

Статья рассматривает рабочую силу как особый товар и объясняет, почему даже при дефиците работников пролетариат не получает на систематической основе долю прибавочной стоимости. Автор утверждает, что производство рабочей силы нельзя расширить промышленным образом, поэтому рост зарплат не ведёт к росту её предложения по логике обычных товарных рынков. В итоге капитал реагирует на дефицит труда не закреплением более высокой доли дохода за работниками, а импортом рабочей силы или замещением труда машинами.

Статья рассматривает деньги в марксистской оптике не просто как средство обмена, а как форму, через которую регулируется общественное производство и включение частного труда в общественный. Автор последовательно разбирает разные исторические и современные денежные формы — государственные токены, векселя и ценные бумаги, фиатные, локальные и банковские деньги — показывая, какие функции общественного регулирования они выполняют. Центральная мысль состоит в том, что различия между видами денег связаны с различными способами организации и распределения труда.

Статья полемизирует с представлением, что классовое сознание должно быть привнесено пролетариату извне готовыми теоретиками. Автор утверждает, что революционная субъектность возникает не из пропаганды как таковой, а из материальной практики и интересов нового прогрессивного класса — когнитариата, способного оформить альтернативу капиталистическому способу производства. Пролетариат, по мысли автора, сможет стать историческим субъектом лишь тогда, когда увидит в коммунистическом способе производства собственный непосредственный интерес.

Статья рассматривает общественные и экономические отношения как протоколы взаимодействия, которые упрощают сложность систем, но одновременно создают уязвимости для паразитирования и мимикрии. На материале информационного производства автор показывает, что капиталистический товарный протокол плохо работает в сфере когнитарного труда, где возникают новые формы монетизации и новые способы их взлома. Иммунный ответ общества на такие злоупотребления порождает риск «сепсиса» — репрессивных и неизбирательных механизмов контроля, что далее связывается с проблемой венчурного финансирования и его искажающего влияния.

Статья разбирает пределы понятия классового интереса и утверждает, что интересы пролетариата, строго выведенные из его положения в капитализме, не ведут непосредственно к коммунизму, а скорее ограничиваются защитой условий воспроизводства наемного труда. Автор ставит под сомнение тезис о прогрессивности собственно пролетарских классовых интересов и делает вывод, что искать носителя прогрессивного сознания нужно в новом, реально складывающемся укладе. В финале намечается поворот к когнитарному производству как возможной материальной основе таких интересов.

Статья рассматривает, как технологический прогресс и универсализация орудий производства меняют творчество, позволяя одному человеку создавать музыку, тексты, изображения и другие продукты с помощью новых инструментов, включая нейросети. Автор критикует буржуазную логику оценки творчества через рынок и товарную форму, утверждая, что ценность произведения определяется его эффектом в потреблении, прежде всего для самого автора. Подлинное творчество связывается не с ремесленной полнотой освоения всех операций, а со всесторонним развитием, широким кругозором и свободным присвоением общественного богатства.

Статья рассматривает публичные конфликты между левыми как не просто личные склоки, а как симптом специфической формы когнитарного производства, где конкурируют идеи, доверие и внимание аудитории. Автор показывает, что идеологическая борьба выступает формой производственных отношений в сфере производства общественного сознания. При этом в отличие от науки политическая дискуссия лишена развитого аппарата исследования и механизмов содержательной критики, из-за чего часто скатывается к разоблачительству и борьбе коллективов вместо развития идей.

Статья разбирает, почему марксовы трудовые квитанции из «Критики Готской программы» не тождественны заработной плате. Автор утверждает, что зарплата является ценой товара «рабочая сила» и инструментом регулирования распределения труда, тогда как трудовые квитанции лишь фиксируют эквивалентное распределение по труду без превращения рабочей силы в товар. Из этого выводится различие между товарным и свободным производством, а также обсуждаются иные способы распределения труда вне механизма зарплаты.

Статья обосновывает, что умственная и творческая деятельность является формой материального производства, поскольку ее результаты воплощаются в изменении материальных условий жизни и самих людей как производительной силы. Автор противопоставляет когнитариат пролетариату, утверждая, что именно когнитариат производит развитие человечества через создание нового, а не просто воспроизводит существующее бытие. В этом смысле освобождение связывается не только с преодолением отчуждения, но и с устранением самой потребности в рутинном, повторяющемся труде.

Статья утверждает, что марксизм следует понимать прежде всего в эпистемической, а не деонтической модальности: важны не моральные пожелания о коммунизме и не абстрактная критика капитализма, а выявление объективных закономерностей общественного развития. Переход к коммунизму связывается с возникновением нового способа производства как изменением базиса, которое затем ведет к преобразованию надстройки и форм снятия отчуждения. Задача теории и политики — распознать этот новый способ производства, исследовать его и на этой основе вырабатывать стратегию революционного перехода.

Статья рассматривает противоречие между частным присвоением общественных ресурсов и нарастающим вытеснением человека из производства по мере автоматизации. Автор утверждает, что при утрате востребованности рабочей силы единственным устойчивым выходом становится освобождение труда и расширение доступа масс к средствам производства. Обсуждаются разные сценарии обобществления собственности — от налогового и институционального перераспределения до революции, национализации и технологических механизмов вроде ИИ-управления и блокчейна.

Статья полемизирует с представлением, что коммунизм должен победить капитализм за счёт ещё большей экономической эффективности в использовании труда. Автор утверждает, что историческое преимущество капитализма состояло прежде всего в более эффективном подчинении человека товарному производству и расширении системы разделения труда. Коммунизм же связывается не с усилением инструментализации работника, а с преодолением отчуждения и превращением человека из продаваемой рабочей силы в свободного трудящегося.

Статья ставит под вопрос классический тезис о разделении труда как главном источнике роста производительности. Автор утверждает, что с появлением нейросетей и «опредмеченного» интеллекта обучение можно вынести за пределы отдельного человека, благодаря чему каждый сможет выполнять широкий круг задач на профессиональном уровне. В такой перспективе узкая специализация утрачивает необходимость, а отказ от глубокого разделения труда может дать обществу более высокий уровень производительности и благосостояния.

Статья рассматривает архитектурные проблемы ИТ-организаций через призму организационных форм разделения труда. Автор показывает, как продуктовая логика и микросервисная архитектура порождают дублирование функций и неуправляемые расходы на вспомогательные сервисы, особенно когда требования исходят от одних подразделений, а бюджеты и приоритеты определяют другие. Анализируются три способа координации — передача ответственности бизнесу, специализированным службам и матричная организация — и показываются противоречия каждого из них.

Статья разбирает, как внутри организации строятся отношения между бюджетируемыми подразделениями и какие формы обязательств при этом возникают. Автор выделяет три базовых типа взаимодействия: командно-административный, рыночно-подрядный и командно-коллаборативный, сравнивая их по издержкам координации и поведению в условиях дефицита ресурсов. Основной акцент сделан на том, что форма внутренних отношений определяет не только эффективность работы, но и способ разрешения конфликтов за ограниченные ресурсы.

Статья разбирает марксистскую проблему преодоления товарности через планомерную организацию хозяйства и ставит под сомнение представление, что после отмены частной собственности товарные формы автоматически исчезают. Автор показывает, что стоимость, деньги и обмен связаны с координацией разделённого труда между свободными производителями, а потому вопрос упирается не только в собственность, но и в способ общественного согласования производства. Планомерность рассматривается как альтернатива стихийному рыночному распределению, но одновременно поднимается проблема информации и мотивации, известная как калькуляционный аргумент.

Статья вводит различие между свободным и когнитарным производством, определяя последнее как создание нематериального содержания, изменяющего материальный мир и обогащающего общественное знание. Когнитарная деятельность трактуется как особая форма общественного обучения, в которой новое знание создается отдельными людьми или коллективами и присваивается обществом. Далее автор связывает формы когнитарного производства с различными типами организационной культуры, показывая, что оно может существовать не только в одной культурной модели, но принимать разные организационные формы.

Статья утверждает, что кризис позднесоветской экономики был связан не просто с ошибками управления, а с пределами индустриального социализма, основанного на сохранявшемся общественном разделении труда. Рассматривая проекты реформ 1970-х годов, автор показывает, что их логика вела к расширению товарных отношений, неравенства и рыночных стимулов. Из этого делается вывод, что остановка на стадии оптимизации товарного производства закономерно вела СССР к капиталистическому перерождению, а не к коммунизму.

Статья излагает ноомарксистское представление о коммунизме как о новом способе производства, основанном не на индустриальной фабрике, а на ИИ, роботизации и опредмечивании когнитивного труда. Автор утверждает, что индустриальный социализм не смог преодолеть наемный труд, товарность и разделение труда, тогда как будущие технологии позволят человеку стать универсальным пользователем общественных средств производства. Коммунизм описывается как общество, где люди не работают по найму, а свободно трудятся для удовлетворения собственных потребностей, одновременно создавая всеобщее знание и добровольно кооперируясь с другими.

Статья излагает марксово понимание потребительной стоимости как момента, который хотя и абстрагируется в "Капитале", но возвращается там, где влияет на форму экономических отношений. Автор выделяет два способа ее включения в политэкономию: через особые физические свойства товаров и через природные границы экономических пропорций, задаваемые рабочей силой, жизненными средствами, средствами производства и природными ресурсами. В итоге потребительная стоимость показана как связующее звено между формальными стоимостными отношениями и материально-природным содержанием производства.

Статья рассматривает современные техноутопии и антиутопии как формы осмысления старой марксистской проблемы отчуждения. Через сюжеты о сверхинтеллекте, тотальной автоматизации и киберпанке автор показывает, что страхи перед ИИ и цифровизацией выражают тревогу по поводу утраты человеком контроля над собственной жизнью, трудом и социальными связями. В этом контексте идеи Фромма и Маркса используются для критики мнимой свободы, которая может обернуться атомизацией и новым подчинением.

Автор рассуждает о том, как экспертное знание, претендующее на нейтральность, в итоге подчиняет самого эксперта объективной логике исследуемой реальности. На примере высказываний Константина Сонина о Трампе и американском ВПК показывается, что даже либеральный мейнстрим вынужден признавать классовые интересы, роль капитала и материальных условий. Экспертность здесь выступает особой формой власти, которая одновременно дает статус и ограничивает произвольность интерпретаций требованием внутренней объективности.

Статья обсуждает идею Б. Дойля об «архитектурном провале» современного общества и риске «захвата протокола», связывая поиск этичного лидерства с устройством самих социальных институтов, а не с личной моралью правителей. Автор обращается к примеру сообществ бонобо, косаток и слонов, где лидерство отделено от репродуктивного интереса, и предлагает аналогичное архитектурное решение для человеческого общества. В рамках капитализма это означает необходимость отделить управление обществом и производством от возможностей наращивания частного капитала. В перспективе когнитарной революции такая логика ведет к радикальному отделению управления от частной собственности.

Автор размышляет над обоснованием трудовой теории стоимости у Маркса и Рубина, критикуя поверхностное сведение общего между товарами просто к факту их производства трудом. Он пытается показать, что субстанция стоимости должна выводиться не из абстрактного отношения человека к природе, а из конкретных общественных отношений товарного общества. В центре рассуждения — идея, что всеобщая пролетаризация делает труд универсальным способом доступа к товарам и тем самым практически закрепляет абстрактный труд как основу стоимостного приравнивания.

Автор, опираясь на Рубина и Маркса, рассматривает персонификацию как процесс, в котором обладание капиталом превращает человека в носителя логики капитала. Власть трактуется как нечто, что нельзя просто присвоить в личное пользование: чтобы ею обладать, человек должен встроиться в более широкую систему и начать выражать ее интересы. Поэтому капиталист, эксперт, полководец или президент не свободно распоряжаются властью, а сами оказываются ею обусловлены. Популярные сюжеты о «попаданцах» и супергероях интерпретируются как фантазия о власти без подчинения ее реальным общественным ограничениям.

Статья разбирает марксистское понимание субъектности и отвечает на упрек в детерминизме. Автор утверждает, что субъектность не означает действия вопреки объективным законам, а состоит в том, что сознательная деятельность людей становится формой их реализации. На уровне истории это проявляется в том, как новые классы, вырастающие из развития производительных сил и новых укладов, осознают свои интересы и превращаются в субъектов политического действия.

Статья посвящена трудности восприятия ноомарксизма как не просто ревизии марксизма, а иной целостной парадигмы мышления, требующей почти революционного пересмотра привычной картины мира. Автор связывает марксов «Отрывок о машинах» с современными нейросетями, роботизацией и перспективой разрушения рынка труда в его нынешнем виде. Одновременно текст является личной рефлексией о том, почему выводы ноомарксизма кажутся абсурдными даже тем, кто согласен с исходными фактами.

Статья рассматривает проблему власти через пример лидера и команды, которые взаимно заинтересованы в сотрудничестве, но не доверяют друг другу из-за риска произвола и предательства. Автор интерпретирует эту ситуацию через теорию игр как устойчивый тупик, аналогичный равновесию Нэша. Выход, по мысли автора, состоит в самоограничении власти лидера через правила и институты, которые делают отношения более предсказуемыми и создают доверие.

Статья сопоставляет простое товарное производство, капиталистическое производство и коллективное просьюмерство через бытовой пример изготовления стула. Автор показывает, что разные формы организации труда порождают разные социальные отношения: конкуренцию и подчинение в первых двух случаях и более кооперативные практики в третьем. Особое внимание уделено тому, что капитализм воспроизводит зависимость работника от продажи своей рабочей силы через его отрыв от средств производства.

Статья рассматривает возможность создания внутри капитализма предприятий, действующих по логике коммунистических отношений, и критикует кооператив как ограниченную форму социалистического предприятия. Автор противопоставляет капиталистическое накопление когнитарному производству, которое через инновации снижает стоимость товаров и обесценивает накопленный капитал. На этом основании намечается идея когнитарного предприятия как формы, способной стать носителем антикапиталистического процесса.

Автор размышляет о дилемме революционных реформ: для демократизации нужно взять и удержать власть, но само удержание власти часто подрывает демократическое содержание преобразований. На этом фоне обсуждаются пределы постепенных реформ в авторитарно смещённых режимах и кризис демократических процедур в условиях нарастающих общественных противоречий. Фильм «Civil War (2024)» используется как художественная иллюстрация того, к чему может привести политический кризис, узурпация власти и переход конфликта в форму гражданской войны.

Статья обосновывает тезис о том, что сложный консалтинг по своему содержанию относится не к товарному, а к нетоварному производству. Автор подводит к этому выводу через рассуждение о диалектической логике, сущности капитализма и специфике товарных отношений. Центральная мысль состоит в том, что в сложном консалтинге создается неуничтожимый и общественно обогащающий продукт, который в существенной части производится ради дальнейшего производительного потребления самим производителем и не сводится напрямую к товарному обмену.

Статья рассматривает Cybersyn как исторический прообраз системы управления экономикой в условиях высокой неопределенности и быстрых изменений, где классическое жесткое планирование теряет эффективность. Автор сопоставляет индустриальные задачи плановой экономики с кибернетическим проектированием жизнеспособных систем, связывая идеи Стаффорда Бира с современными мультиагентными нейросетевыми подходами. В центре внимания — поиск целевой функции для самообучающейся экономической системы без наемного труда и возможных механизмов ее практической реализации.

Автор представляет марксизм как наиболее оптимистическое мировоззрение, поскольку он позволяет понимать социальные и исторические процессы без религиозных иллюзий и фатализма. В статье утверждается, что человеческая природа и общественные пороки не вечны, а капитализм и его кризисы исторически преходящи. Даже современное отступление левых сил автор трактует как фазу нарастания противоречий перед будущими революционными преобразованиями.

Статья посвящена проблеме левой политической субъектности и причинам слабой способности левых сил выступать активным историческим субъектом. Автор связывает субъектность с теорией, осознанием интересов и практическим действием, а также критикует левое движение за реактивность и ориентацию на ответ на кризисы, а не на проактивное формирование новых общественных форм. Основной акцент сделан на необходимости выработки адекватной теории, стратегии и институтов, соответствующих грядущим социальным трансформациям.

Статья доказывает, что маржиналистский подход не обязательно противоречит марксовой политэкономии. Автор, опираясь на фрагменты из «Капитала», показывает, что Маркс учитывал неоднородность условий производства и зависимость рыночной стоимости от крайних, то есть предельных, условий при избытке или недостатке предложения. В итоге трудовая теория стоимости и анализ предельных издержек трактуются как совместимые уровни объяснения рыночного механизма.

Статья посвящена тому, как развитие нейросетей, робототехники и AGI может радикально изменить судьбу программирования и наемного труда в целом. Автор сопоставляет успокоительные заявления политиков о переобучении и новых рабочих местах с более откровенными высказываниями представителей технокапитала, признающих возможность мира, где оплачиваемый труд станет ненужным. В центре текста — вопрос о том, что произойдет с занятостью, человеческой функцией и социальной организацией, если ИИ сможет выполнять практически любую интеллектуальную работу.

Статья рассматривает нейролинк не как средство тотального контроля или чтения мыслей, а как очередной этап человеческой аугментации. Автор подчеркивает, что главная его функция — расширение индивидуальных возможностей мозга, а не социальной передачи знания. Нейролинк, по мысли автора, скорее может стать интерфейсом для наращивания памяти и вычислительной мощности, чем инструментом мгновенного усвоения чужого опыта.

Статья проводит различие между социализмом как набором гуманистических и политических целей и марксизмом как целостной теорией общества. Автор утверждает, что марксизм начинается с понимания человеческой природы через труд: именно труд, орудийная деятельность и производство формируют человека, его сознание, культуру и общественные отношения. Из этого выводится приоритет анализа производства и производственных отношений над психологией, моралью или абстрактными идеями при объяснении общественного развития.

Статья проводит аналогию между автоматизацией труда в общественном производстве и формированием привычек в жизни отдельного человека. Автор трактует привычки как «средства производства» личности, позволяющие экономить волевые ресурсы и расширять возможности саморазвития. Лень при этом понимается не как моральный порок, а как следствие отсутствия выработанных привычек или ограниченности личных ресурсов. Отсюда делается вывод о необходимости «самоавтоматизации» как условия самоавторства и более свободной жизни.

Статья рассматривает повседневную жизнь современного человека как пространство перегрузки, тревоги и отчуждения, в котором людям сложно самостоятельно выстраивать устойчивые жизненные стратегии. Автор предлагает смотреть на ИИ как на инструмент сопровождения и коррекции жизни через обратную связь, геймификацию и персонализированное управление поведением. В качестве примеров приводятся фантастические сюжеты и фильм, где AI помогает герою постепенно выйти из психологического кризиса.

Автор рассуждает о том, что по мере распространения самообучающихся автоматизированных систем им потребуется фактическое участие в судебных процедурах для определения степени их вины в происшествиях. Суд рассматривается не только как механизм возмещения ущерба, но и как способ обучения социальной и технической системы через санкции и корректировку поведения. Далее автор связывает это с более общими рисками агентных алгоритмов в экономическом планировании, указывая на угрозу появления автономного производственного агента с собственными интересами воспроизводства.

Статья разбирает, как внутри старых общественных форм зарождаются новые уклады и при каких условиях это перерастает в новый способ производства. Автор связывает различия между укладами с характером труда, средствами производства и способом присвоения, подчеркивая, что не всякое техническое изменение ведет к социальной революции. Также проводится мысль о господствующем укладе, который подчиняет себе остальные формы хозяйства и через это задает общую структуру общества.

Статья разбирает, как внутри старого общества возникают новые уклады и при каких условиях их развитие приводит не просто к смене техники, а к формированию нового способа производства. Автор связывает различия общественных отношений с характером труда, средствами производства и способом присвоения результатов труда. Также проводится мысль, что господствующий уклад подчиняет себе остальные и через это задает форму их соединения в общей экономике, что важно для понимания отмирания буржуазии и становления когнитариата.

Статья обосновывает необходимость ноомарксизма как теории, способной осмыслить переход к новому общественному укладу в условиях автоматизации, нейросетей и вытеснения человека из труда. Автор утверждает, что классическая буржуазная аналитика не может описать мир за пределами наемного труда, частной собственности и товарного производства. Ноомарксизм, по мысли автора, должен стать инструментом теоретического и политического оформления когнитарной революции и самоорганизации когнитариата.

Статья доказывает, что свободное производство, хотя и осуществляется для собственных нужд, по своей сути является глубоко общественным. Автор связывает его с просьюмерством и показывает, что опора на общее культурное, научное и техническое наследие делает такое производство непосредственно общественным. Создание нового для себя одновременно обогащает все общество, поскольку новый продукт пополняет общую сокровищницу человечества.

Статья рассматривает свободное производство через призму средств материализации идей и показывает, что его развитие зависит от доступности конечных устройств, автоматически превращающих знания и информацию в потребляемый продукт. Смартфоны и ПК представлены как универсальные устройства материализации информационных продуктов, резко повышающие общественную производительность и подготавливающие нейросетевую революцию. Однако для распространения свободного производства на сферу материального воспроизводства, по мысли автора, необходимы роботы-гуманоиды, способные стать аналогичными устройствами уже в материальном производстве.

Статья сопоставляет целевую функцию капитализма как самовозрастание капитала с возможной целевой функцией посткапиталистической плановой экономики. Автор рассуждает о мире, где человеческий труд утрачивает центральную производственную роль, и предлагает использовать абстрактное производственное время как универсальную меру соизмерения продуктов и средств производства. На этой основе ставится вопрос о распределении общественной производственной мощности между выпуском средств производства и благ конечного потребления.

Статья критикует ортодоксальный марксизм за то, что схема социалистической революции в нем не совпадает с общей логикой исторического материализма: политический захват власти ставится впереди формирования нового уклада и новых классов. Автор утверждает, что советский опыт не создал принципиально нового способа производства, а потому не решил проблемы отчуждения, классов и эксплуатации. В качестве выхода предлагается ноомарксизм, который должен заново определить зарождающийся уклад, условия его господства и точки будущей классовой борьбы.

Статья размышляет о том, какие противоречия и задачи возникнут после коммунизма и когнитарной революции, когда классовая борьба будет преодолена, а труд сохранится преимущественно как интеллектуальная деятельность. Автор связывает будущее человечества с освоением космоса, ростом сложности «второй природы» и проблемой контроля над саморазвивающимися техносистемами и ИИ. Важной опорой для этих рассуждений становится марксов «Фрагмент о машинах», где автор находит предвосхищение автоматизации, опредмечивания знания и освобождения времени человека.

Статья рассматривает противоречие между капиталистическим присвоением результатов труда и тенденцией к вытеснению человека из производства по мере автоматизации. Автор утверждает, что при утрате необходимости в массовой рабочей силе жизнеспособным выходом становится расширение свободного производства и самообеспечения, что требует доступа к ресурсам и средствам производства. Отсюда выводится необходимость демонтажа или радикального ограничения частной собственности на ключевые ресурсы, в том числе через различные сценарии общественного перераспределения капитала.

Статья интерпретирует аниме Dr.Stone как рассказ не о возвращении в прошлое, а об образе будущего, выраженном языком «каменного века». Автор видит в Сенку прообраз человека коммунизма и когнитария, который через знания, инженерное мышление и предпринимательское лидерство перестраивает материальное воспроизводство общества. Через сюжет аниме разбираются темы труда, отчуждения, технологического прогресса, трансформации потребностей и возможного будущего России.

Статья рассматривает радикализацию не как следствие чрезмерных требований активистов, а как закономерный ответ на неспособность центристского консенсуса решать глубокие социальные противоречия. Автор связывает этот процесс с отчуждением людей от реального участия в преобразовании общества, усугубляемым специализацией, рыночной зависимостью и разрывом между общественным запросом на изменения и фактической политикой. Радикализация описывается как попытка усилить имеющиеся инструменты борьбы в условиях отсутствия действенной системной альтернативы.

Статья подводит итог дискуссии между Самиром Амином, Джованни Арриги, Андре Гундером Франком и Иммануилом Валлерстайном о развитии капиталистической мир-системы и роли антисистемных движений. Амин, Арриги и Валлерстайн трактуют капитализм как исторически специфическую систему, возникшую в XVI веке и вступающую в фазу конечного кризиса, тогда как Франк подчеркивает более долгую непрерывность мировой системы и меньшую значимость структурных разрывов. Также обсуждаются пределы успехов социальных движений и различия в оценке перспектив трансформации мировой системы в XXI веке.

Статья представляет собой авторское подведение итогов знакомства с мир-системным анализом и попытку определить его отношение к марксизму. Автор разбирает типичные претензии критиков МСА и утверждает, что МСА не подрывает трудовую теорию стоимости, концепции эксплуатации, исторический материализм и классовую борьбу. Наиболее ценным в МСА он считает взгляд на капитализм как на надрыночную систему, использующую монополии, привилегии и неравномерность рыночной среды.

Статья рассматривает генеративные нейросети не просто как новый инструмент автоматизации, а как фактор подрыва самой системы разделения труда и наемной занятости. Автор критикует марксистов за недооценку того, что когнитивные технологии способны размыть профессиональную специализацию и позволить заказчику самому выполнять работу специалиста. В качестве образа ближайшего будущего предлагаются полуавтономные просьюмерские поселения, возникающие на фоне эрозии рынка труда и капиталистических отношений.

Статья рассматривает коммунизм не как набор политических форм или технологий, а как новый тип производственных отношений, вырастающий из развития производительных сил. Автор критикует устаревшие коммунистические формулы вроде «единой фабрики» и «диктатуры пролетариата», связывая их ограниченность с конкретной исторической эпохой. В центре анализа — историко-материалистическая логика, согласно которой изменение средств производства и разделения труда порождает новые социальные группы, интересы и формы общественного устройства.

Статья представляет собой марксистскую критику техно-оптимистического манифеста Марка Андриссена. Автор утверждает, что технооптимизм фетишизирует технологии, приписывая им самостоятельную спасительную силу и скрывая реальные общественные отношения капитализма. В тексте подчеркивается, что страх перед технологиями и споры вокруг них коренятся не в самих машинах, а в социальной незащищенности работников, конкуренции с капиталом и логике накопления.

Автор полемизирует с классическим марксизмом и утверждает, что переход к коммунизму связан не только с изменением собственности, но прежде всего с преодолением глубокого разделения труда и товарных отношений. Центральную роль в этом он отводит когнитарной революции, которая должна снять отчуждение и сформировать универсального производителя нового типа. Кооперативы при этом рассматриваются не как готовая социалистическая форма, а как противоречивая, неустойчивая, но необходимая переходная практика самоуправления.

Статья противопоставляет два образа субъекта в общественном управлении: «человека автоматического», исключенного из принятия решений в пользу рынка или алгоритма, и «человека кибернетического», сознательно участвующего в коллективном управлении обществом. Автор подчеркивает, что подлинная кибернетика связана не с автоматизацией как таковой, а с организацией обратных связей, управлением сложностью и созданием условий для компетентного человеческого диалога. На примере проекта Стаффорда Бира и Альенде утверждается, что компьютеры и информационные системы должны быть инструментами общественного самоуправления, а не заменой человеческой субъектности.

Статья пересказывает доклад Олега Клименко о значении Bildung для самоуправления и более свободных общественных отношений. Автор показывает, что для самоорганизации необходимы развитые способность к диалогу, агентность и системное мышление, а такие качества формируются через специальные социальные и образовательные практики. В тексте также обсуждаются институциональные формы, которые могли бы поддерживать развитие зрелой личности вне давления рынка и иерархических корпоративных структур.

Статья объясняет диалектику как поиск не наличного, а недостающего — тех дефицитов и противоречий, которые направляют развитие систем. На примере теории жизненного цикла организации Адизеса автор показывает, как новые стадии развития рождаются из нехватки того, чего системе недостает. Затем эта логика переносится на общество в целом: через исторический материализм развитие производительных сил порождает потребность в новых производственных отношениях, институтах и типах человека, что используется для объяснения возникновения капитализма.

Статья разбирает феномен «сползания ответственности» в рабочих и неформальных коллективах, когда принятие решений концентрируется у одного человека, а остальные занимают позицию «сделаю как скажете». Автор показывает, что такая динамика воспроизводится как в бизнесе, так и в повседневной совместной деятельности, усиливая зависимость, пассивность и отчуждение. В качестве альтернативы описывается опыт коллективной самоорганизации, где участники сами берут на себя необходимые задачи без превращения кого-то одного в начальника.

Статья разбирает дилемму централизации и децентрализации через призму кибернетики, разработки ПО и организационного проектирования. Автор утверждает, что централизованные системы могут быть эффективны при модульной архитектуре, но на практике из-за локальной специфики и «протечек» абстракций это ограничение постоянно нарушается. Децентрализация позволяет лучше учитывать локальную информацию и возможности, но усиливает проблему оппортунизма и внутренней конкурентной борьбы. В итоге предлагается не искать простую «середину», а проектировать сложные гибридные архитектуры, сочетающие централизованные и децентрализованные механизмы.

Статья разбирает проблему категории полезности в марксистской политэкономии и показывает, что ее неразработанность открыла пространство для идеалистических трактовок стоимости, прежде всего в маржинализме. Автор утверждает, что полезность нельзя сводить ни к субъективным прихотям индивида, ни к природным свойствам вещи, ни просто к конкретному труду. Текст подводит к необходимости материалистически переосмыслить полезность как значимую категорию для анализа стоимости, спроса и общества потребления.

Статья рассматривает антисистемные движения как продукт структурных процессов мировой капиталистической системы, а не только отдельных национальных обществ. Авторы предлагают переосмыслить понятия класса и статусной группы в мир-системной перспективе, показывая, что сами движения возникали в глобальном контексте, но долгое время были организованы преимущественно на уровне государств. Работа подводит к выводу о необходимости новых, более всемирных форм политической организации и анализа.

Статья рассматривает современные фильмы и сериалы как симптом общественного подсознания, в котором нарастает недовольство капитализмом, но почти отсутствуют внятные образы выхода из кризиса. Автор сопоставляет культурные произведения, где показываются неравенство, эксплуатация, коммуны и революционные импульсы, и анализирует, как массовая культура одновременно выражает запрос на трансформацию общества и боится довести его до последовательного коммунистического вывода. Особое внимание уделено эпизодам из The Last of Us, Carnival Row и Black Mirror.

Статья популярно объясняет мир-системный анализ через аналогию с марксизмом: как марксизм показывает социальную обусловленность судьбы человека, так МСА показывает обусловленность развития стран их местом в мировой системе. Автор противопоставляет мир-системный подход либеральному мифу о самостоятельной модернизации государств и подчеркивает, что богатство и бедность стран формируются в структуре глобального разделения труда. МСА представлен как теория, объясняющая устойчивое воспроизводство международного неравенства и зависимого развития.

Статья полемизирует с представлением о коммунизме как об обществе освобождения от труда, основанном на изобилии благ или безусловном базовом доходе. Автор утверждает, что в марксистском смысле коммунизм означает освобождение самого труда от отчуждения, а его ключевым условием выступает преодоление разделения труда. Критике подвергаются как советско-этапные, так и современные буржуазно-утопические версии посттрудового общества.

Статья рассматривает дискуссии вокруг ИИ и авторства как симптом более глубокой проблемы капиталистического отчуждения. Автор утверждает, что при капитализме человек воспринимает себя прежде всего как рабочую силу и чужой инструмент, из-за чего не мыслит труд как воспроизводство собственной жизни. На этом фоне современные технологии интерпретируются как признак исторического перелома, сопоставимого по значению с предпосылками промышленной революции.

Статья разбирает двойственную природу товара через историю понятия — от Ксенофонта, Платона и Аристотеля до Маркса. Основное внимание уделено марксовому различению потребительной стоимости и стоимости, а также двойственному характеру труда: конкретного и абстрактного. Автор подчеркивает, что стоимость не является физическим свойством вещи, а выражает общественные отношения, скрытые в товарной форме.

Статья сопоставляет отсутствие демократических институтов в школе и на рабочем месте, показывая, что без практики самоуправления невозможно воспитать ни свободную личность, ни ответственного работника. Автор критикует как традиционные иерархии, так и поверхностные разговоры о «бирюзовости», отмечая, что руководители и учредители не готовы реально передавать принятие решений вниз. Центральная проблема видится в самой логике управленческого вмешательства, когда начальник или родитель постоянно подменяет собой развитие самостоятельности.

Статья рассматривает последствия автоматизации и вытеснения человеческого труда для капиталистического способа воспроизводства. Автор утверждает, что при массовой утрате востребованности рабочей силы капитализм теряет свою основу и не может предложить устойчивого решения, кроме деградационных форм занятости или нищеты. В качестве альтернативы предлагается коммунистическое снятие отчуждения через свободный доступ людей к средствам производства, чтобы они могли самостоятельно воспроизводить свое материальное бытие вне продажи рабочей силы.

Статья посвящена критическому разбору трех узловых проблем марксистской теории, из-за которых она, по мнению автора, остается маргинальной. Автор противопоставляет социализм как переход к коммунизму представлениям об «улучшенном капитализме» и ставит под сомнение актуальность классической формулы «обобществление собственности под диктатурой пролетариата». В центре внимания — вопрос о том, способен ли пролетариат сегодня выступать революционным субъектом и насколько убедительны для современного общества традиционные марксистские лозунги.

Автор, опираясь на Кагарлицкого и мир-системный подход, рассматривает историю России как пример того, как периферийные и полупериферийные общества встраиваются в мировое хозяйство. Центральная мысль статьи в том, что развитие капиталистического центра исторически опиралось на принудительное изъятие ресурсов и продукта на периферии, включая феодальные и рабовладельческие формы. На этой основе проводится параллель с современностью, где глобальный Юг и индустриальные зоны вроде китайских фабрик поддерживают более социально защищённые общества центра.

Статья полемизирует с Марксом по вопросу о труде в сфере обращения, учета, хранения и торговли. Автор утверждает, что хотя сам акт обмена не создает стоимости, необходимый труд по организации обращения должен включаться в стоимость товара как общественно необходимый. На этом основании критикуется марксово разделение производительного и непроизводительного труда и указывается на возникающие у Маркса теоретические парадоксы.

Статья полемизирует с современными формами физиократического мышления в марксистской среде и разбирает вопрос о том, где создается стоимость. Автор подчеркивает, что стоимость является общественным отношением и не возникает ни из природы, ни из обмена, а создается трудом в процессе производства через потребление рабочей силы. Также критикуются упрощенные представления о непроизводительности услуг и о буквальном «переносе» затраченного труда в вещь.

Статья рассматривает американские ограничения на участие граждан США в китайских высокотехнологичных разработках как не просто торговый барьер, а как форму контроля над потоками знаний и носителями этих знаний. Автор утверждает, что капитал все чаще вступает в противоречие с развитием производительных сил, поражая в правах когнитариат и ограничивая свободное распространение технологий. На этом основании делается вывод о формировании особого классового интереса когнитариата, заинтересованного в снятии интеллектуальных монополий, государственных барьеров и частного контроля над средствами производства.

Статья представляет собой предварительное рассуждение о понятии когнитариата как новой формы производящего класса, труд которого преимущественно связан с обработкой информации. Автор сопоставляет крестьянина, пролетария и когнитария по характеру труда, способам отчуждения продукта и формам вознаграждения. Далее понятие когнитариата связывается с историческим развитием труда, разделением материального и духовного производства и двойственной природой частичного и всеобщего труда.

Статья разбирает, как в позднем капитализме политика стала все больше работать по логике маркетинга и потребления, превращая избирателя из гражданина в политического потребителя. Через анализ идей из сериала «The Century of the Self» автор показывает, как идеалы самовыражения, идентичности и внутренней аутентичности были подхвачены бизнесом, а затем и политтехнологиями Клинтона и Блэра. В результате политика начала не формировать коллективные цели, а подстраиваться под фрагментированные желания индивидов. Автор также указывает, что попытка лишь «считывать» потребности неизбежно переходит в их активное формирование, что делает вопрос о власти над желаниями центральным.

Статья рассматривает когнитариат в связи с проблемой смены капитализма и более широко — смены форм классового господства. Автор утверждает, что переход к новому обществу определяется не просто политической волей или отменой эксплуатации, а исторической задачей, вытекающей из развития производительных сил. В этом контексте прослеживается логика смены рабовладения, феодализма и капитализма как последовательности форм господства, соответствующих разным факторам производства.

Статья сопоставляет пролетариат, крестьянство и когнитариат, чтобы обосновать возможность появления нового класса в условиях позднего капитализма. Автор утверждает, что рост работников умственного и творческого труда, специфика их средств производства и форм дохода отличают их от промышленного пролетариата не меньше, чем пролетариат отличался от крестьянства. На этой основе ставится вопрос о собственных классовых интересах когнитариата.

Статья предлагает метафору капиталистического производства потребностей через работу рекомендательных алгоритмов в соцсетях. Автор показывает, что между желаниями человека и предлагаемым ему контентом или товарами возникает замкнутая петля: система не только угадывает спрос, но и формирует его. Эта логика, по мысли автора, уже действует в рыночной среде и без сильного ИИ, превращая потребительский и жизненный опыт в товар.

Автор пересказывает тезисы о резком ускорении развития ИИ и о том, что прежние прогнозы сроков появления AGI оказались сильно занижены по темпам прогресса. Подчеркивается, что нет явных признаков выхода машинного обучения на плато, а значит универсальный ИИ может появиться гораздо раньше ожидаемого, что повышает связанные с ним риски. В финале автор иронически ставит под вопрос технооптимистические ожидания, будто AGI автоматически решит климатические, социальные и военные проблемы.

Статья противопоставляет утопическое ожидание от дешёвой чистой энергии тому, как технологический прогресс реально разворачивается при капитализме. Автор утверждает, что снижение стоимости энергии не приведёт автоматически к всеобщему благу, а усилит неравенство, концентрацию собственности, прекаризацию труда и милитаризацию. В итоге прогресс, вместо освобождения людей, будет встроен в логику прибыли, эксплуатации и новых конфликтов.

Статья рассуждает о страхе перед коммунизмом как страхе перед свободой и необходимостью самостоятельно взять общественную жизнь под сознательный контроль. Автор описывает, как капитализм лишает человека ощущения контроля над собственной жизнью, подчиняя его глобальной экономической машине и превращая почти все человеческие потребности в формы экономического доступа. Коммунизм при этом представлен как попытка вернуть человеку субъектность, преодолеть фрагментарность и восстановить осмысленное управление общественным бытием.

Текст доклада связывает марксов анализ капиталистического общества с развитием системного и кибернетического мышления. Автор проводит линию от Маркса и Дарвина через Богданова к Винеру и Стаффорду Биру, показывая, как возникла универсальная наука о самоорганизации и управлении сложными системами. В центре внимания — модель жизнеспособной системы Бира как инструмент для осмысления общественного управления и социалистического планирования.

Статья разбирает, как в экономике работают обратные связи и почему их нельзя понимать слишком упрощенно. Автор показывает, что прибыль одновременно выполняет информационную, мотивационную и ресурсную функции, но собственно к обратной связи относится только ресурсная. На примере рынка труда и подготовки кадров доказывается, что такие механизмы работают лишь в определённых типах систем, тогда как в специализированно-кооперативных структурах их универсальность оказывается ограниченной.

Статья критикует упрощённые представления о социалистическом планировании, сводящие его к технической задаче вычисления оптимального производственного плана. Автор показывает, что экономика в целом не тождественна «единому заводу», поскольку должна решать вопросы распределения труда, инвестиций, потребления и дефицитных ресурсов. В центре анализа — взаимосвязь рынков товаров, капитала и рабочей силы как механизмов определения объёмов производства, труда и накопления, которые необходимо теоретически заменить или воспроизвести в социалистическом планировании.

Статья критикует упрощенные представления о социалистическом планировании, согласно которым экономику можно «просто посчитать» с помощью big data, отмены денег или межотраслевого баланса. Автор показывает, что рынок в капитализме решает не одну, а несколько взаимосвязанных задач: сколько производить, что именно производить и как распределять товары, труд и инвестиции между отраслями и конкретными агентами. Отсюда делается вывод, что плановая экономика может быть жизнеспособной только если она научится решать весь комплекс этих задач, а не только задачу технической координации производства.

Статья связывает формы детской игры с историческими типами общественной практики: от интеграции в природу через хозяйственное обособление до технического преобразования и современного программирования систем. Автор утверждает, что игры отражают те задачи, которые общество ставит перед новым поколением. Из этого делается вывод, что после эпохи пролетарского преобразования общества задачу создания жизнеспособной системы сможет решить когнитариат.

Статья полемизирует с представлением о коммунизме как прежде всего о централизованном планировании, государственной собственности и устранении рынка. Автор, опираясь на Маркса, разводит вопросы обмена и распределения и утверждает, что преодоление эксплуатации связано не с ликвидацией рынка как такового, а с изменением производственных отношений. Ключевой выход он видит в развитии нематериального производства, где продукт становится неконкурентным благом и снимается сама необходимость распределения в прежнем виде.

Статья предлагает политико-моральное прочтение фильмов «Брат» и «Брат 2» как важных текстов русской массовой культуры. Автор разбирает формулу «сила в правде» через призму справедливости, классовости и моральных оснований, противопоставляя буржуазное понимание нормы и собственности более универсалистской этике защиты угнетённых. При этом показывается двойственность фильмов: они соединяют универсальные ценности с групповыми лояльностями, что и объясняет их культурную притягательность.

Статья рассматривает проблему фрагментированного человека через Маркса, кибернетику Стаффорда Бира, менеджериальные идеи Лалу и анализ современного капитализма у Марии Бурик. Автор показывает, что разделение труда, институциональное устройство общества и рыночное производство образов жизни разрывают целостность человеческого бытия на отдельные роли и субличности. В итоге человек существует как набор разрозненных функций и социальных опытов, а не как цельная личность.

Статья обсуждает книгу Марии Бурик о виртуализации капитализма и сосредотачивается на виртуализации не только труда и капитала, но и рынка товаров. Автор показывает, как капитализм все больше производит не столько вещи, сколько потребности, модели поведения и самого потребителя через рекламу и массовую культуру. В качестве иллюстрации разбирается фильм «Всё везде и сразу», где кризисная буржуазная реальность и набор фрагментарных «альтернативных» идентичностей героини читаются как отражение такого порядка.

Статья использует фильм о Бэтмене как культурный кейс для разбора категории дурной бесконечности: попытки исцелить Готэм через индивидуальную мораль и помощь лишь воспроизводят те же системные противоречия. Далее автор переносит эту логику на концепцию Рэя Далио о циклической смене мировых гегемонов, критикуя ее как образец буржуазного мышления, которое фиксирует повторяемость кризисов, но не вскрывает их структурных причин. Текст связывает культурный анализ с критикой либерально-буржуазных представлений об истории и общественных изменениях.

Статья комментирует открытое письмо IT-профсоюза правительству как симптом того, что когнитариат начинает осознавать приоритет поддержки специалистов, образования и свободного творчества над интересами частного бизнеса. Автор, однако, считает такие надежды утопичными в рамках буржуазно-империалистического государства и связывает выход с преодолением капитализма. Подчеркивается интернациональная природа когнитариата и необходимость глобальной солидарности вместо национальной и коммерческой раздробленности.

Автор связывает тему философии когнитариата с современными научными подходами, представленными в обзоре Левенчука и работах Ванчурина. Особое внимание уделяется идее вселенной и жизни как процесса самообучения, что, по мнению автора, позволяет по-новому осмыслить развитие социальных систем и революционные переходы. Цитата из интервью подчеркивает взгляд на человека как часть более широкой социальной системы, где эгоистические решения теряют смысл.

Автор рассуждает о классовой природе диалектического материализма и ставит под сомнение ортодоксальную марксистскую идею о пролетариате как последнем прогрессивном классе. Вместо этого он выдвигает гипотезу о когнитариате как носителе следующего исторического этапа. В статье диамат интерпретируется как философское выражение индустриально-капиталистической эпохи, где центральными становятся процесс, системность, развитие и внутренние противоречия.

Статья в эпистолярной форме обсуждает компьютерные игры с марксистских позиций: их роль как индустрии развлечений, механизма зависимости и формы культурного потребления. Автор соглашается с критикой капиталистической игровой индустрии, но считает, что проблема не в самих играх, а в отсутствии ясной и притягательной коммунистической практики для молодежи. Центральный вопрос текста — можно ли считать видеоигры искусством, причем как по содержанию, так и по форме.

Статья представляет собой критические заметки на книгу Владимира Гельмана об авторитаризме в России. Автор пересказывает ключевой тезис книги о демократии как механизме конкуренции элит, но дополняет его политэкономическим взглядом, связывая становление постсоветской системы с процессами разграбления, рентоориентированностью и экономической децентрализацией конца СССР. В финале он противопоставляет этому советский опыт, ставя вопрос о том, почему в СССР элиты долгое время не могли напрямую конвертировать власть в частные экономические привилегии.

Статья рассматривает фильм Don’t Look Up не просто как сатиру на политику, медиа и капиталистические институты, а как произведение, которое особенно тревожит отсутствием явной «проблемы» и готового вывода. Автор утверждает, что фильм показывает ситуацию, где у общества есть информация, инструменты и формальные институты, но это не ведет к спасению. Поэтому главная интеллектуальная нагрузка переносится на зрителя, который, по мысли автора, чаще всего отказывается самостоятельно додумывать поставленный фильмом вопрос.

Статья разбирает, преодолевают ли акционерные и кооперативные формы капитала ограничения частной собственности с точки зрения свободы предпринимательства, и отвечает на этот вопрос отрицательно. Автор утверждает, что такие формы могут лишь расширять круг участников распоряжения капиталом, но не меняют рыночную логику его движения и подчинение частным интересам. Также рассматривается безусловный базовый доход, который, по мнению автора, не устраняет капиталистические отношения, а либо будет съеден ростом цен и зарплатных сдвигов, либо приведет к снижению стоимости рабочей силы. В конце намечается переход к обсуждению неценовых сигнальных систем распределения ресурсов.

Статья рассматривает предпринимательство как механизм генерации общественных альтернатив и важный источник человеческой свободы, понимаемой как возможность выбора и субъектности. Автор показывает, что свобода предпринимательства исторически зависит от доступа к ресурсам: в одних условиях собственность расширяет возможности, в других — закрепляет зависимость и исключение. На примере перехода от земельной собственности к капиталу статья подводит к вопросу, может ли частная собственность на капитал из гарантии свободы превратиться в ее ограничение.

Статья критикует либеральное представление о том, что все страны могут достичь уровня жизни развитых государств, просто повысив производительность труда и обеспечив свободу предпринимательства. Автор показывает, что благополучие центра мировой экономики связано со структурой международного разделения труда и извлечением ренты из специализации на более выгодных видах деятельности. Через мысленный пример с двумя странами обосновывается, что рыночная эффективность и рост совокупного продукта не означают справедливого распределения благ и высокого уровня жизни для большинства трудящихся.

Статья полемизирует с упрощенным пониманием свободы как отсутствия препятствий и наличия возможностей, предлагая учитывать также последствия действий, систему ценностей, социализацию и степень осознания человеком своих желаний и выбора. На материале цикла «Дюна» Фрэнка Герберта автор показывает, как свобода связана с самоконтролем, предвидением последствий, культурной дисциплиной и ограничениями, которые могут одновременно и сужать, и расширять пространство человеческой свободы.

Статья представляет собой критический разбор доклада Римского клуба 2018 года о капитализме, краткосрочности и разрушении планеты. Автор связывает экологический кризис не только с технологиями, но прежде всего с устройством капиталистической экономики, в которой природные ограничения и издержки воспроизводства ресурсов не включены в систему стоимости. Отдельное внимание уделяется тому, как глобализация подрывает национальный контроль над капиталом, налоговой политикой и экологическим регулированием.

Автор предлагает аллегорическое прочтение сериала «Игра в кальмара» как метафоры социализации и выживания в капиталистическом обществе. Каждая игра интерпретируется как модель отдельных аспектов капитализма: конкуренции, предпринимательства, кооперации, предательства, инноваций и мир-системной борьбы. В итоге сериал понимается как тренажер жизненных навыков в мире, где люди вынуждены снова и снова участвовать в игре ради денег, лишенных подлинной ценности.

Статья пересказывает и комментирует аргументы Аарона Бенанава о том, что главная проблема современного капитализма состоит не в скорой тотальной автоматизации, а в замедлении роста выпуска и глобальной деиндустриализации. Автор показывает, что снижение доли трудовых доходов, отставание зарплат от производительности и переток рабочей силы в сферу услуг ведут не столько к открытой безработице, сколько к ухудшению условий занятости. В результате формально занятый рабочий класс все чаще превращается в прекариат с нестабильными доходами и слабыми переговорными позициями.

Статья излагает тезисы Аарона Бенанава о деиндустриализации, замедлении промышленного роста и его последствиях для занятости и положения наемных работников. Автор показывает, что вытеснение труда из промышленности не ведет к массовой безработице, а переводит работников в сферу услуг с более низкой производительностью, худшими условиями занятости и более слабыми переговорными позициями. Это способствует росту прекарности, снижению доли труда в доходах и общему замедлению экономического роста.

Статья разбирает вопрос о том, существуют ли общественные интересы, потребности и цели, и рассматривает его через сопоставление идеалистических и диалектико-материалистических подходов. Автор утверждает, что общественные интересы объективны, поскольку являются отражением материальных отношений между человечеством и природой. Используя кибернетический взгляд на общество как надсистему, он выводит базовые потребности общества: самосохранение, энергообеспечение и развитие способности отвечать на внешние угрозы.

Автор размышляет о цикле «Дюна» Фрэнка Герберта и утверждает, что его центральное содержание гораздо глубже привычных сюжетов о войне домов и зрелищных экранизаций. В центре гербертовской вселенной он видит долгосрочные экологические, политические и цивилизационные проекты, а также конфликт между индивидуальностью и служением большой цели. Фильм Вильнёва, по мнению автора, великолепен как визуальная иллюстрация, но не передает философскую и историческую масштабность оригинала.

Статья посвящена переосмыслению понятия общественно необходимого труда в трудовой теории стоимости. Автор утверждает, что общественная необходимость определяется не полезностью или востребованностью товара, а фактическими затратами труда в данных социально-экономических условиях, включая потери, брак и непроданную продукцию. Стоимость, по этой логике, проявляется не только в производстве, но и в реализации, поскольку окончательно выражается через обмен между обществом и трудящимися.

Статья переосмысляет трудовую теорию стоимости, предлагая понимать стоимость не как благо или ценность, а как меру общественно необходимого расхода человеческих сил и времени. Автор утверждает, что стоимость выражает степень страдания, вложенного в товар, а потому рост производительности означает сокращение стоимости как социального зла. Капитализм описывается как система, одновременно стремящаяся расширять производство стоимости и сокращать живой труд через технический прогресс, что и образует его внутреннее противоречие.

Статья объясняет, как трудовую теорию стоимости можно применять не для описания непосредственного рыночного обмена, а для понимания экономики в целом и распределения общественного труда. Автор связывает ТТС с анализом себестоимости массового производства, неизбежной дороговизны трудоемких и сервисных отраслей, а также с пределами заработков в массовых профессиях. Отдельно подчеркивается, что автоматизация снижает общественно необходимый труд и потому выступает условием удешевления благ и роста общего благосостояния.

Статья утверждает, что главная проблема капитализма — не конкуренция и не товарное перепроизводство сами по себе, а перепроизводство капитала, вытекающее из самой сущности капитализма как системы самовозрастания стоимости. Автор связывает кризисы с нехваткой прибыльных сфер вложения, из-за чего рушится инвестиционный цикл, падает спрос и запускаются меры по его искусственному восстановлению. Для объяснения природы прибыли и пределов роста капитализма автор опирается на трудовую теорию стоимости и понятие прибавочной стоимости.

Статья представляет собой резкую критику фильма Disney «Tomorrowland» как симптома идейного кризиса буржуазной культуры. Автор утверждает, что фильм вместо коллективного преобразования общества предлагает элитарное бегство «лучших» из мира и идеалистические, нереалистичные способы решения системных проблем капитализма. В противовес этому приводится советский образ будущего из «Гостьи из будущего», где простые школьники связаны с будущим через взросление, труд и участие в общем деле.

Статья рассматривает либерализм с марксистских позиций как исторически конкретную идеологию эпохи перехода от феодализма к капитализму. Автор показывает, что либеральные права, свободы и демократия возникли не как вечные ценности, а как политико-культурные формы, необходимые для защиты частной собственности, рынков и накопления капитала. В конце либерализм описывается как меняющаяся форма, которая сама начинает сталкиваться с противоречиями зрелого капитализма.

Статья полемизирует с представлением о буржуазии как носителе прежде всего организующей функции «всеобщего труда». Автор утверждает, что классовое деление возникает не ради организации труда как таковой, а как стихийный механизм обеспечения экономического развития и изъятия части труда на расширение производства. Капитализм трактуется как формация, в которой буржуазия персонализирует интересы накопления капитала и подчиняет общественные отношения задаче роста средств производства.

Статья рассматривает компьютерную игру в диалектическом отношении к труду: как его противоположность, но одновременно как форму воспроизводства самого человека. Автор утверждает, что игра является активной формой потребления, в которой игрок соучаствует в производстве игрового действия, а развитие сетевых и компьютерных игр сделало эту форму массовой и социально значимой. Отдельно подчеркивается, что игровые механики и мотивационные модели затем переносятся в организацию труда, способствуя его гуманизации и частичному преодолению отчуждения.

Статья разбирает фильм «Робокоп» Пола Верховена как политико-кибернетическую притчу о конфликте между общественной функцией полиции и интересами частной корпорации. Автор показывает, что оригинальный фильм говорит не о технике как таковой, а о системной дисфункции правопорядка, приватизации управления и несовпадении целей общества и капитала. Робокоп интерпретируется как удачный ответ системы на кризис, тогда как ED-209 символизирует навязанное сверху, но плохо работающее решение.

Статья рассматривает кооперацию и самоуправление с марксистских позиций, полемизируя с представлением о кооперативах как универсально эффективной форме, которой лишь внешние обстоятельства мешают победить. Автор утверждает, что в капитализме деятельность фирмы подчинена прежде всего производству капитала, а потому кооперативы сталкиваются с внутренним противоречием между интересами работников как потребителей дохода и необходимостью накопления. Кооперация, по мысли автора, возможна и полезна, но не может стать господствующей формой в капиталистической системе без изменения самих производственных отношений.

Статья через аналогию со стратегией в StarCraft рассматривает поведение участников системы, действующих в рамках заданных объективных правил и ограничений. На этой основе автор, вероятно, переходит к марксистскому разбору буржуазных свобод, показывая, что формальная свобода в капитализме реализуется внутри принудительных структур воспроизводства и конкуренции. Свобода тем самым трактуется не как абсолютная автономия, а как исторически ограниченная форма, зависящая от материальных условий.

Статья рассматривает коммунизм не как следствие непосредственного обострения классовой борьбы, а как результат развития такого типа производства, в котором доминирует творческий интеллектуальный труд. Автор утверждает, что продукты такого труда по природе плохо совместимы с присвоением и товарными ограничениями, поскольку их копирование бесплатно, а максимальная общественная польза достигается при свободном доступе. В этой логике современный рост роли нематериальных активов и знаний интерпретируется как признак движения к новым, посткапиталистическим производственным отношениям.

Статья рассматривает прогресс как эволюционное накопление информации, воплощённой в биологии, культуре и знаниях, которые повышают производительность производства. Автор связывает труд, землю, капитал и знания в единую схему развития производительных сил, выводя труд из ограниченности индивидуальной жизни и её временного горизонта. Производительность трактуется как культурное выражение общего эволюционного процесса противостояния энтропии.

Статья предлагает переосмысление "Собачьего сердца" как сложного социального и идеологического произведения, а не простой антисоветской сатиры. Автор показывает, что конфликт в фильме строится вокруг столкновения разных социальных миров — старой интеллигенции, новой советской власти и люмпенизированного низового слоя, воплощенного в Шарикове. Центральный тезис состоит в том, что Шариков не просто чудовище, а продукт своих социальных условий, непонятый обеими сторонами.

Статья разбирает соотношение индивидуальных и общественных потребностей как ключевую проблему построения коммунизма. Автор утверждает, что потребности имеют эволюционную природу, а их конкретные формы выражения могут быть как рациональными, так и иррациональными, сохраняя следы прошлых биологических и культурных этапов. Особое внимание уделяется различию материальных, социальных и информационных потребностей и тезису о том, что экономические потребности человека ограничены биологически, тогда как возможности общества по их удовлетворению исторически растут.

Статья предлагает рассматривать жизнь как форму организации материи, локально противодействующую энтропии, и связывает это понимание с кибернетикой и синергетикой. Автор пытается вывести из такой трактовки общее направление развития человечества как части живой природы. Марксизм здесь подается как мировоззрение, которое должно учитывать материальные и организационные основы жизни, выживания и управления энергетическими потоками.

В заметке говорится о необходимости смещения доминирующего приоритета общественного управления. Автор утверждает, что сегодня массовое управленческое воздействие сосредоточено на уровне финансовых отношений, тогда как в прошлом преобладали более грубые приоритеты. Основной задачей он считает переход пика приоритетов с 4-го уровня на 3-й.

В обсуждении разбирается, как безусловный базовый доход соотносится с капиталом, прибылью и собственностью на средства производства в условиях глубокой автоматизации. Утверждается, что ББД сам по себе не создает прирост капитала, а лишь смягчает социальную напряженность, тогда как автоматизация подрывает саму основу эксплуатации наемного труда. В результате собственность на средства производства начинает терять прежний смысл, а общество может сместиться либо к простому товарному производству, либо к социально неустойчивому переходному состоянию.

Публикация представляет собой краткий ответ автора на вопрос, полученный к предыдущей статье. По доступному фрагменту видно, что это продолжение теоретической дискуссии в рамках марксистского анализа и политэкономической проблематики. Точный предмет ответа в обрезанном тексте не раскрыт, поэтому материал можно описать как уточнение или развитие ранее высказанной позиции.

Статья, судя по названию, посвящена понятию морального износа как политэкономической категории, связанной с удешевлением и обесценением средств производства из-за технического прогресса. Вероятно, рассматривается, как обновление техники в капитализме вынуждает капиталистов ускорять замену оборудования и влияет на стоимость товаров. Тема раскрывает противоречие между развитием производительных сил и логикой капиталистического накопления.

Статья объясняет ноомарксизм через подборку цитат Маркса о науке, всеобщем труде и превращении знания в непосредственную производительную силу. Автор показывает, что Маркс, анализируя капитализм, в значительной степени выносил за скобки научный и творческий труд как не сводимый к абстрактному труду и стоимости. Из этого делается вывод, что развитие капитализма само создает предпосылки для подрыва товарных отношений, преодоления разделения труда и перехода к свободному развитию индивидов.