Статья рассматривает коммунизм не как следствие непосредственного обострения классовой борьбы, а как результат развития такого типа производства, в котором доминирует творческий интеллектуальный труд. Автор утверждает, что продукты такого труда по природе плохо совместимы с присвоением и товарными ограничениями, поскольку их копирование бесплатно, а максимальная общественная польза достигается при свободном доступе. В этой логике современный рост роли нематериальных активов и знаний интерпретируется как признак движения к новым, посткапиталистическим производственным отношениям.

Статья рассматривает коммунизм не как набор политических форм или технологий, а как новый тип производственных отношений, вырастающий из развития производительных сил. Автор критикует устаревшие коммунистические формулы вроде «единой фабрики» и «диктатуры пролетариата», связывая их ограниченность с конкретной исторической эпохой. В центре анализа — историко-материалистическая логика, согласно которой изменение средств производства и разделения труда порождает новые социальные группы, интересы и формы общественного устройства.

Статья рассматривает последствия автоматизации и вытеснения человеческого труда для капиталистического способа воспроизводства. Автор утверждает, что при массовой утрате востребованности рабочей силы капитализм теряет свою основу и не может предложить устойчивого решения, кроме деградационных форм занятости или нищеты. В качестве альтернативы предлагается коммунистическое снятие отчуждения через свободный доступ людей к средствам производства, чтобы они могли самостоятельно воспроизводить свое материальное бытие вне продажи рабочей силы.

Статья излагает ноомарксистское представление о коммунизме как о новом способе производства, основанном не на индустриальной фабрике, а на ИИ, роботизации и опредмечивании когнитивного труда. Автор утверждает, что индустриальный социализм не смог преодолеть наемный труд, товарность и разделение труда, тогда как будущие технологии позволят человеку стать универсальным пользователем общественных средств производства. Коммунизм описывается как общество, где люди не работают по найму, а свободно трудятся для удовлетворения собственных потребностей, одновременно создавая всеобщее знание и добровольно кооперируясь с другими.

Статья размышляет о том, какие противоречия и задачи возникнут после коммунизма и когнитарной революции, когда классовая борьба будет преодолена, а труд сохранится преимущественно как интеллектуальная деятельность. Автор связывает будущее человечества с освоением космоса, ростом сложности «второй природы» и проблемой контроля над саморазвивающимися техносистемами и ИИ. Важной опорой для этих рассуждений становится марксов «Фрагмент о машинах», где автор находит предвосхищение автоматизации, опредмечивания знания и освобождения времени человека.

Статья полемизирует с представлением о коммунизме как прежде всего о централизованном планировании, государственной собственности и устранении рынка. Автор, опираясь на Маркса, разводит вопросы обмена и распределения и утверждает, что преодоление эксплуатации связано не с ликвидацией рынка как такового, а с изменением производственных отношений. Ключевой выход он видит в развитии нематериального производства, где продукт становится неконкурентным благом и снимается сама необходимость распределения в прежнем виде.

Статья полемизирует с представлением о коммунизме как об обществе освобождения от труда, основанном на изобилии благ или безусловном базовом доходе. Автор утверждает, что в марксистском смысле коммунизм означает освобождение самого труда от отчуждения, а его ключевым условием выступает преодоление разделения труда. Критике подвергаются как советско-этапные, так и современные буржуазно-утопические версии посттрудового общества.

Статья рассуждает о страхе перед коммунизмом как страхе перед свободой и необходимостью самостоятельно взять общественную жизнь под сознательный контроль. Автор описывает, как капитализм лишает человека ощущения контроля над собственной жизнью, подчиняя его глобальной экономической машине и превращая почти все человеческие потребности в формы экономического доступа. Коммунизм при этом представлен как попытка вернуть человеку субъектность, преодолеть фрагментарность и восстановить осмысленное управление общественным бытием.

Статья полемизирует с представлением, что коммунизм должен победить капитализм за счёт ещё большей экономической эффективности в использовании труда. Автор утверждает, что историческое преимущество капитализма состояло прежде всего в более эффективном подчинении человека товарному производству и расширении системы разделения труда. Коммунизм же связывается не с усилением инструментализации работника, а с преодолением отчуждения и превращением человека из продаваемой рабочей силы в свободного трудящегося.

Статья полемизирует с представлением, что классовое сознание должно быть привнесено пролетариату извне готовыми теоретиками. Автор утверждает, что революционная субъектность возникает не из пропаганды как таковой, а из материальной практики и интересов нового прогрессивного класса — когнитариата, способного оформить альтернативу капиталистическому способу производства. Пролетариат, по мысли автора, сможет стать историческим субъектом лишь тогда, когда увидит в коммунистическом способе производства собственный непосредственный интерес.

Автор полемизирует с тезисом, что коммунизм может начаться только через сознательную политическую революцию, предшествующую изменению материального базиса. Он утверждает, что коммунистические отношения должны прорастать из развития производительных сил и преодоления общественного разделения труда, а не из политической воли сверху. В качестве примера таких зарождающихся отношений приводится свободная разработка программного обеспечения, где автоматизация, универсализация труда и открытый исходный код создают элементы коммунистического производства.

Статья полемизирует с представлением, будто коммунизм возможен только среди морально безупречных и однородно развитых людей. Автор утверждает, что человеческие различия не отменяют возможности коммунистических отношений, а общественные институты должны быть устойчивы к оппортунизму так же, как капитализм исторически оказался способен существовать не с идеальными, а с реальными людьми. Текст также связывает развитие производительных сил с ростом универсальности человека и ослаблением вынужденной профессиональной специализации.

Автор полемизирует с классическим марксизмом и утверждает, что переход к коммунизму связан не только с изменением собственности, но прежде всего с преодолением глубокого разделения труда и товарных отношений. Центральную роль в этом он отводит когнитарной революции, которая должна снять отчуждение и сформировать универсального производителя нового типа. Кооперативы при этом рассматриваются не как готовая социалистическая форма, а как противоречивая, неустойчивая, но необходимая переходная практика самоуправления.

Статья рассматривает современные фильмы и сериалы как симптом общественного подсознания, в котором нарастает недовольство капитализмом, но почти отсутствуют внятные образы выхода из кризиса. Автор сопоставляет культурные произведения, где показываются неравенство, эксплуатация, коммуны и революционные импульсы, и анализирует, как массовая культура одновременно выражает запрос на трансформацию общества и боится довести его до последовательного коммунистического вывода. Особое внимание уделено эпизодам из The Last of Us, Carnival Row и Black Mirror.

Статья полемизирует с попытками обосновать человеческую свободу через тезис о «принципиальной незавершенности» материи. Автор утверждает, что даже в детерминированной материальной вселенной человеческое действие и политическая ответственность не исчезают, поскольку сознание и воля сами являются формами материальных процессов. Через аналогию с компьютерной игрой он показывает, что причинная обусловленность не отменяет действенности уровней организации, на которых возникают правила, выбор и практика.

Автор полемизирует с представлениями о социализме как о системе, сочетающей планирование производства с сохранением рыночных механизмов потребления, труда и мотивации. Он считает такую модель попыткой усовершенствовать управление людьми через информацию, стимулы и контроль. В противоположность этому автор отстаивает коммунизм как систему самоорганизации, свободного труда и автоматизированного распределения ресурсов без товарного рынка и рынка рабочей силы.

Автор обсуждает, какой именно социализм или коммунистический проект нужен сегодня, и предлагает сместить фокус с терминов на содержательную стратегию преобразований. Он критикует ставку на реиндустриализацию как устаревшую цель и сомневается, что плановость сама по себе способна обеспечить degrowth в рамках сохраняющегося товарного производства. В качестве более перспективного направления выдвигается развитие нетоварных форм удовлетворения потребностей и расширение когнитарного, свободного производства как основы нового коммунистического уклада.

Статья сопоставляет позиции либертарианцев и коммунистов через общий для них вопрос о контроле над собственной жизнью и неприятии монополизации власти. Автор утверждает, что в критике частной собственности как источника реального неравенства прав коммунисты ближе к истине, однако в вопросе политической монополии и риска узурпации власти в условиях полной национализации оказывается прав либертарианский аргумент. Буржуазная демократия трактуется как хрупкий баланс между политической и экономической властью, который исторически ограничен и нестабилен.

Автор разбирает книгу Вячеслава Волкова о марксизме, отмечая ее сильные стороны в текстологическом и историко-теоретическом анализе, но спорит с рядом выводов о советском проекте и перспективах коммунизма. Центральный тезис заметки — необходимость связать коммунистическую перспективу с развитием цифровых технологий, нейросетей, open source и локального автономного производства. По мысли автора, именно информационная революция и кризис товарного производства создают материальные предпосылки для свободного производства, просьюмерства и новых кооперативных форм.

Статья противопоставляет докапиталистические истоки социализма как стремления вернуть общинные, нетоварные формы хозяйства — идее посткапиталистического коммунизма. Автор утверждает, что в условиях глобального разделения труда попытки замкнуть производство на коммуну, кооператив или государство неизбежно воспроизводят товарность и обособленную собственность. В качестве альтернативы предлагается модель всеобщего свободного прямого производства на базе открытых репозиториев, автоматизированных мощностей и электронной координации.

Статья разбирает соотношение индивидуальных и общественных потребностей как ключевую проблему построения коммунизма. Автор утверждает, что потребности имеют эволюционную природу, а их конкретные формы выражения могут быть как рациональными, так и иррациональными, сохраняя следы прошлых биологических и культурных этапов. Особое внимание уделяется различию материальных, социальных и информационных потребностей и тезису о том, что экономические потребности человека ограничены биологически, тогда как возможности общества по их удовлетворению исторически растут.