Автор рассматривает свободу в марксистской логике не как абстрактное свойство, а через противоположность необходимости: свобода есть то, что не занято необходимостью. На этой основе он критикует либеральные и тавтологические описания свободы, включая тезис о том, что человек якобы рождается свободным. Далее статья переходит к практическому вопросу о возможностях современного человека влиять на политический курс России и утверждает, что эти возможности сегодня во многом больше, чем были у Ленина, благодаря информации, коммуникациям и формальным политическим свободам.

Статья рассматривает современные техноутопии и антиутопии как формы осмысления старой марксистской проблемы отчуждения. Через сюжеты о сверхинтеллекте, тотальной автоматизации и киберпанке автор показывает, что страхи перед ИИ и цифровизацией выражают тревогу по поводу утраты человеком контроля над собственной жизнью, трудом и социальными связями. В этом контексте идеи Фромма и Маркса используются для критики мнимой свободы, которая может обернуться атомизацией и новым подчинением.

Статья полемизирует с упрощенным пониманием свободы как отсутствия препятствий и наличия возможностей, предлагая учитывать также последствия действий, систему ценностей, социализацию и степень осознания человеком своих желаний и выбора. На материале цикла «Дюна» Фрэнка Герберта автор показывает, как свобода связана с самоконтролем, предвидением последствий, культурной дисциплиной и ограничениями, которые могут одновременно и сужать, и расширять пространство человеческой свободы.

Статья рассматривает предпринимательство как механизм генерации общественных альтернатив и важный источник человеческой свободы, понимаемой как возможность выбора и субъектности. Автор показывает, что свобода предпринимательства исторически зависит от доступа к ресурсам: в одних условиях собственность расширяет возможности, в других — закрепляет зависимость и исключение. На примере перехода от земельной собственности к капиталу статья подводит к вопросу, может ли частная собственность на капитал из гарантии свободы превратиться в ее ограничение.

Статья рассуждает о страхе перед коммунизмом как страхе перед свободой и необходимостью самостоятельно взять общественную жизнь под сознательный контроль. Автор описывает, как капитализм лишает человека ощущения контроля над собственной жизнью, подчиняя его глобальной экономической машине и превращая почти все человеческие потребности в формы экономического доступа. Коммунизм при этом представлен как попытка вернуть человеку субъектность, преодолеть фрагментарность и восстановить осмысленное управление общественным бытием.

Статья рассуждает о соотношении детерминированности материи и человеческой свободы, отвергая простое противопоставление свободы и необходимости. Автор трактует свободу как форму осознанной необходимости: человек и общество тем свободнее, чем больше их развитие определяется сознательно выработанными установками, знаниями и практикой собственных выборов. Индивидуальная и социальная субъектность понимаются как способность опираться не реактивно на внешние обстоятельства, а на произведенные самими субъектами ресурсы, институты и теорию.

Статья посвящена соотношению свободы, необходимости и субъектности в индивидуальном и общественном действии. Автор утверждает, что внешние угрозы и кризисы сами по себе не делают страну сильнее: решающим является то, как общество действует в этих условиях и какие ценности проявляет. Свобода понимается как способность принимать решения, опираясь на внутренние цели и принципы, а не просто подчиняться обстоятельствам. Поэтому право на ошибку выступает необходимым условием подлинной свободы.

Статья разбирает соотношение индивидуальных и общественных потребностей как ключевую проблему построения коммунизма. Автор утверждает, что потребности имеют эволюционную природу, а их конкретные формы выражения могут быть как рациональными, так и иррациональными, сохраняя следы прошлых биологических и культурных этапов. Особое внимание уделяется различию материальных, социальных и информационных потребностей и тезису о том, что экономические потребности человека ограничены биологически, тогда как возможности общества по их удовлетворению исторически растут.