Статья рассматривает современную техническую революцию как начало более глубокого переворота в способе производства, который со временем ведет к социальной революции. Через историческую аналогию с промышленной революцией автор показывает, что новый способ производства сначала вырастает из старого, а затем преобразует его изнутри. В центре анализа — экономия человеческого труда, рост производительности и структурная перестройка экономики под воздействием новых технологий.

Статья прослеживает историческую эволюцию форм служения всеобщему: от религиозного служения богу через личное служение господину к сознательному служению государству. Автор показывает, как в модерне государство стало главным институтом организации всеобщего труда, но затем эта форма пережила кризис из-за политизации, милитаризации и неолиберального поворота. На этом фоне размывается сама идея всеобщего, уступая место рыночной нейтральности и коммерческой успешности.

Статья утверждает, что марксизм следует понимать прежде всего в эпистемической, а не деонтической модальности: важны не моральные пожелания о коммунизме и не абстрактная критика капитализма, а выявление объективных закономерностей общественного развития. Переход к коммунизму связывается с возникновением нового способа производства как изменением базиса, которое затем ведет к преобразованию надстройки и форм снятия отчуждения. Задача теории и политики — распознать этот новый способ производства, исследовать его и на этой основе вырабатывать стратегию революционного перехода.

Статья разбирает, как внутри старых общественных форм зарождаются новые уклады и при каких условиях это перерастает в новый способ производства. Автор связывает различия между укладами с характером труда, средствами производства и способом присвоения, подчеркивая, что не всякое техническое изменение ведет к социальной революции. Также проводится мысль о господствующем укладе, который подчиняет себе остальные формы хозяйства и через это задает общую структуру общества.

Статья разбирает, как внутри старого общества возникают новые уклады и при каких условиях их развитие приводит не просто к смене техники, а к формированию нового способа производства. Автор связывает различия общественных отношений с характером труда, средствами производства и способом присвоения результатов труда. Также проводится мысль, что господствующий уклад подчиняет себе остальные и через это задает форму их соединения в общей экономике, что важно для понимания отмирания буржуазии и становления когнитариата.

Статья рассматривает коммунизм не как набор политических форм или технологий, а как новый тип производственных отношений, вырастающий из развития производительных сил. Автор критикует устаревшие коммунистические формулы вроде «единой фабрики» и «диктатуры пролетариата», связывая их ограниченность с конкретной исторической эпохой. В центре анализа — историко-материалистическая логика, согласно которой изменение средств производства и разделения труда порождает новые социальные группы, интересы и формы общественного устройства.

Статья объясняет диалектику как поиск не наличного, а недостающего — тех дефицитов и противоречий, которые направляют развитие систем. На примере теории жизненного цикла организации Адизеса автор показывает, как новые стадии развития рождаются из нехватки того, чего системе недостает. Затем эта логика переносится на общество в целом: через исторический материализм развитие производительных сил порождает потребность в новых производственных отношениях, институтах и типах человека, что используется для объяснения возникновения капитализма.

Статья рассматривает либерализм с марксистских позиций как исторически конкретную идеологию эпохи перехода от феодализма к капитализму. Автор показывает, что либеральные права, свободы и демократия возникли не как вечные ценности, а как политико-культурные формы, необходимые для защиты частной собственности, рынков и накопления капитала. В конце либерализм описывается как меняющаяся форма, которая сама начинает сталкиваться с противоречиями зрелого капитализма.

Статья полемизирует с представлением о буржуазии как носителе прежде всего организующей функции «всеобщего труда». Автор утверждает, что классовое деление возникает не ради организации труда как таковой, а как стихийный механизм обеспечения экономического развития и изъятия части труда на расширение производства. Капитализм трактуется как формация, в которой буржуазия персонализирует интересы накопления капитала и подчиняет общественные отношения задаче роста средств производства.

Статья рассматривает историю как процесс, в котором за видимой случайностью действует объективная закономерность, раскрываемая историческим материализмом. Автор связывает смещение центров мировой цивилизации с изменением природно-климатических условий и ростом производительных сил, полагая, что лидерство исторически перемещается в более суровые регионы. Россия в этой логике понимается как звено исторически необходимого следующего этапа мирового развития.

Статья критикует представление о точках бифуркации как о почти неуловимых моментах, на которые можно воздействовать лишь случайным и постоянным «долблением». Автор утверждает, что в социальном развитии такие переломы связаны не с абстрактными силами, а с появлением новых классов и кризисом старых господствующих классов. На примере России XIX века он показывает, как новые производственные отношения порождают новые социальные группы, а реформы оказываются либо способом адаптации системы, либо переходят в фазу реакции и консервации.

Статья разбирает закономерность, при которой переживающий себя господствующий класс начинает использовать общественные ценности и идеалы как средство самосохранения, тем самым истощая и дискредитируя их. В результате оппозиция, атакуя старый порядок, вынужденно атакует и связанные с ним символы, что ведет к аномии, тотальному нигилизму и нередко подготавливает почву для реставрации после революции. В качестве примеров автор сопоставляет поздний СССР и позднюю Российскую империю.