В статье автор отвечает на критику, согласно которой ученые, менеджеры и другие наемные работники не образуют никакого особого класса, а сводятся к пролетариату или мелким собственникам. Автор возражает, что для выявления нового передового класса важно смотреть не только на отношение к уже господствующим средствам производства, но и к новым, возникающим средствам труда, которые могут определить будущий способ производства. В этом контексте он проводит аналогию между ранней буржуазией в недрах феодализма и современными группами, связанными с новыми производительными силами.

Статья рассматривает последствия автоматизации и вытеснения человеческого труда для капиталистического способа воспроизводства. Автор утверждает, что при массовой утрате востребованности рабочей силы капитализм теряет свою основу и не может предложить устойчивого решения, кроме деградационных форм занятости или нищеты. В качестве альтернативы предлагается коммунистическое снятие отчуждения через свободный доступ людей к средствам производства, чтобы они могли самостоятельно воспроизводить свое материальное бытие вне продажи рабочей силы.

Статья рассматривает противоречие между частным присвоением общественных ресурсов и нарастающим вытеснением человека из производства по мере автоматизации. Автор утверждает, что при утрате востребованности рабочей силы единственным устойчивым выходом становится освобождение труда и расширение доступа масс к средствам производства. Обсуждаются разные сценарии обобществления собственности — от налогового и институционального перераспределения до революции, национализации и технологических механизмов вроде ИИ-управления и блокчейна.

В обсуждении разбирается, как безусловный базовый доход соотносится с капиталом, прибылью и собственностью на средства производства в условиях глубокой автоматизации. Утверждается, что ББД сам по себе не создает прирост капитала, а лишь смягчает социальную напряженность, тогда как автоматизация подрывает саму основу эксплуатации наемного труда. В результате собственность на средства производства начинает терять прежний смысл, а общество может сместиться либо к простому товарному производству, либо к социально неустойчивому переходному состоянию.

Статья сопоставляет простое товарное производство, капиталистическое производство и коллективное просьюмерство через бытовой пример изготовления стула. Автор показывает, что разные формы организации труда порождают разные социальные отношения: конкуренцию и подчинение в первых двух случаях и более кооперативные практики в третьем. Особое внимание уделено тому, что капитализм воспроизводит зависимость работника от продажи своей рабочей силы через его отрыв от средств производства.

Автор разбирает проект «Ороборо» как попытку ответа на кризисы будущего труда, автоматизацию и рост неравенства, но критикует его с марксистских позиций. По мнению автора, проект опирается на ложные предпосылки о силе когнитариата, добровольном финансировании социальных функций и возможности экстерриториальных анклавов. В практическом плане «экономика дара» у авторов проекта превращается в платформенную систему репутации и скрытого обмена, не решающую вопрос собственности на инфраструктуру и доступ к средствам производства.

Статья рассматривает противоречие между капиталистическим присвоением результатов труда и тенденцией к вытеснению человека из производства по мере автоматизации. Автор утверждает, что при утрате необходимости в массовой рабочей силе жизнеспособным выходом становится расширение свободного производства и самообеспечения, что требует доступа к ресурсам и средствам производства. Отсюда выводится необходимость демонтажа или радикального ограничения частной собственности на ключевые ресурсы, в том числе через различные сценарии общественного перераспределения капитала.