Автор объясняет, почему анализ перехода от капиталистического товарного производства к посткапиталистическому нетоварному нельзя уместить в рамки одной строгой формальной схемы. Трудовая теория стоимости, по его мнению, сохраняет значение для анализа капитализма, но оказывается ограниченной там, где на первый план выходит накопление знаний и свободное производство. Статья защищает диалектический подход, в котором противоречия не устраняются формально, а служат основанием для развития понятийного аппарата.

Статья полемизирует с пересказом Капелюшниковым критики Маркса со стороны Уикстида и защищает трудовую теорию стоимости. Автор утверждает, что полезность у Маркса выступает условием востребованности товара, но не мерой величины стоимости, которая в долгосрочном плане определяется общественно необходимыми затратами труда. Также оспаривается тезис о том, что рабочая сила не может продаваться близко к стоимости воспроизводства: по мнению автора, конкурентный рынок труда объективно подталкивает цену рабочей силы к этой величине.

Статья разбирает фигуру предпринимателя в марксистской и близкой к ней политэкономической перспективе, отделяя его от простого собственника капитала и от наёмного менеджера. Автор обсуждает, какие функции предпринимателя могут быть разложены на отдельные роли, а какая специфическая личностная функция остаётся незаменимой для капитализма. Особое внимание уделено связи предпринимательства с материализацией научного знания в средствах производства и с ускорением технического прогресса.

Статья связывает диалектические категории мышления с практической материальной деятельностью человека, опираясь на идеи о том, что формы мышления возникают как отражение трудовой практики. Автор обсуждает объективный характер двойственности — как в квантовых объектах, так и в марксовом товаре, где потребительная стоимость и стоимость выступают реальными сторонами социального конструкта. В финале статья подводит к тезису о двойственной природе самого труда, в котором производство и потребление образуют единый процесс.

Статья разбирает вопрос, исчезал ли в СССР товарный характер рабочей силы с обобществлением собственности и отсутствием частного капиталиста. Автор полемизирует с представлением, что при социализме рабочая сила автоматически перестает быть товаром, и утверждает, что наем за зарплату, различия в оплате и ориентация работников на денежный эквивалент сохраняли товарную форму трудовых отношений. В качестве аргументов приводятся тарифные сетки, дефицитные специальности, доплаты за тяжелые условия и использование нетоварных механизмов там, где рыночной координации не хватало.

Статья представляет собой критический разбор видео Олега Комолова о неэквивалентном обмене и империалистических отношениях. Автор утверждает, что Комолов смешивает стоимость товара со стоимостью воспроизводства рабочей силы, из-за чего неверно трактует сам механизм неэквивалентного обмена. Дополнительно намечается критика использования категории производительности труда в анализе международного обмена.

Статья разбирает понятие производительного труда и критикует его поверхностное буржуазное понимание как труда, приносящего прибыль отдельному капиталисту. Автор предлагает искать сущность производительности через способность труда создавать прибавочную стоимость для общества в целом, а также сравнивает это понимание с формами производительности в других исторических эпохах, прежде всего в феодализме. Тем самым производительный труд рассматривается как исторически меняющаяся, но связанная с производством общественного излишка категория.

Статья полемизирует с представлением о том, что услуги сами по себе не создают стоимость и не участвуют в капиталистическом накоплении. Автор показывает, что нужно различать накопление на уровне всего общества и производство прибавочной стоимости в отдельных отраслях: услуги могут быть частью воспроизводства рабочей силы и создания стоимости не меньше, чем производство вещей. Рост доли услуг действительно может замедлять рост производительности, но это связано с ограничениями автоматизации и эффекта масштаба, а не с якобы «непроизводительной» природой услуг.

Статья критикует представление о том, что капитализм и товарное производство смогут устойчиво сохраняться при массовой автоматизации и введении безусловного базового дохода. Автор утверждает, что товарность укоренена не просто в обмене вещей, а в функции рынка как механизма распределения труда и принуждения к продаже рабочей силы. Когда производство перестает зависеть от живого труда, а потребление больше не связано с наймом, товарные отношения теряют внутреннее содержание и начинают разлагаться.

Статья интерпретирует падение стоимости активов технологических компаний на примере DeepSeek через марксистскую теорию стоимости. Автор утверждает, что когнитарный труд, снижая общественно необходимое рабочее время для использования технологий, уменьшает стоимость соответствующих услуг и обесценивает ранее накопленный капитал. Это рассматривается как форма некапиталистического, а в тенденции антикапиталистического развития производительных сил.

Статья разбирает проблему неэквивалентного обмена в мировой торговле через категории трудовой теории стоимости и полемику о корректном сравнении труда между странами. Автор показывает, что вопрос о неэквивалентном обмене нельзя решать без определения стоимости товаров и без понимания того, как сводить сложный труд к простому. Также утверждается, что различия в структуре труда и профессий между странами следует рассматривать не как исходную данность, а как результат исторически сложившихся условий мировой торговли и развития.

Статья обсуждает пределы принципа распределения «по труду» с точки зрения марксистской политэкономии. Автор утверждает, что цены и распределение в реальной экономике определяются не только трудовыми затратами, но и природной рентой, капиталоёмкостью и другими объективными факторами. Поэтому проекты прямого обмена по труду и трудовых квитанций оцениваются как утопические, а альтернатива ищется в таком развитии производительных сил, при котором сама логика производства прибавочной стоимости будет преодолена.

Статья полемизирует с объяснением капиталистического дохода через простую монополию на средства производства. Автор утверждает, что этого недостаточно: устойчивое присвоение прибавочной стоимости капиталом объясняется мобильностью капитала и тенденцией к выравниванию нормы прибыли, которая заставляет даже коллективные или рабочие формы собственности действовать по логике капитала. Через этот механизм поддерживается распределение прибавочной стоимости по капиталу, а не по труду, а зарплата тяготеет к стоимости рабочей силы.

Автор полемизирует с интерпретацией Маркса у Шубина, уточняя понятие отчуждения как господства над людьми созданных ими самими общественных сил, а не просто внешнего принуждения. Далее статья обращается к спору Маркса с Прудоном и критикует анархистско-федералистскую модель самоуправляемых коллективов, сохраняющих рынок. Основной вывод состоит в том, что сохранение товарного производства и рыночных отношений воспроизводит неравенство, ценовые перекосы и новые формы эксплуатации даже без частных капиталистов.

Статья рассматривает идею «эволюционной цели» организации как стремление не извлекать прибыль из постоянного наличия проблемы, а максимально приближать ее окончательное устранение. Автор переносит эту логику на образование, производство и труд, показывая, что в капитализме ей противостоит товарная заинтересованность в незаменимости, удержании клиента и сохранении спроса на свою функцию. На этом фоне ставится вопрос о такой экономической системе, где устранение потребности в собственном труде и автоматизация были бы выгодны самому работнику и обществу.

Статья рассматривает рабочую силу как особый товар и объясняет, почему даже при дефиците работников пролетариат не получает на систематической основе долю прибавочной стоимости. Автор утверждает, что производство рабочей силы нельзя расширить промышленным образом, поэтому рост зарплат не ведёт к росту её предложения по логике обычных товарных рынков. В итоге капитал реагирует на дефицит труда не закреплением более высокой доли дохода за работниками, а импортом рабочей силы или замещением труда машинами.

Статья рассматривает деньги в марксистской оптике не просто как средство обмена, а как форму, через которую регулируется общественное производство и включение частного труда в общественный. Автор последовательно разбирает разные исторические и современные денежные формы — государственные токены, векселя и ценные бумаги, фиатные, локальные и банковские деньги — показывая, какие функции общественного регулирования они выполняют. Центральная мысль состоит в том, что различия между видами денег связаны с различными способами организации и распределения труда.

Статья разбирает, почему марксовы трудовые квитанции из «Критики Готской программы» не тождественны заработной плате. Автор утверждает, что зарплата является ценой товара «рабочая сила» и инструментом регулирования распределения труда, тогда как трудовые квитанции лишь фиксируют эквивалентное распределение по труду без превращения рабочей силы в товар. Из этого выводится различие между товарным и свободным производством, а также обсуждаются иные способы распределения труда вне механизма зарплаты.

Статья излагает марксово понимание потребительной стоимости как момента, который хотя и абстрагируется в "Капитале", но возвращается там, где влияет на форму экономических отношений. Автор выделяет два способа ее включения в политэкономию: через особые физические свойства товаров и через природные границы экономических пропорций, задаваемые рабочей силой, жизненными средствами, средствами производства и природными ресурсами. В итоге потребительная стоимость показана как связующее звено между формальными стоимостными отношениями и материально-природным содержанием производства.

Автор размышляет над обоснованием трудовой теории стоимости у Маркса и Рубина, критикуя поверхностное сведение общего между товарами просто к факту их производства трудом. Он пытается показать, что субстанция стоимости должна выводиться не из абстрактного отношения человека к природе, а из конкретных общественных отношений товарного общества. В центре рассуждения — идея, что всеобщая пролетаризация делает труд универсальным способом доступа к товарам и тем самым практически закрепляет абстрактный труд как основу стоимостного приравнивания.

Статья доказывает, что маржиналистский подход не обязательно противоречит марксовой политэкономии. Автор, опираясь на фрагменты из «Капитала», показывает, что Маркс учитывал неоднородность условий производства и зависимость рыночной стоимости от крайних, то есть предельных, условий при избытке или недостатке предложения. В итоге трудовая теория стоимости и анализ предельных издержек трактуются как совместимые уровни объяснения рыночного механизма.

Статья посвящена тому, как развитие нейросетей, робототехники и AGI может радикально изменить судьбу программирования и наемного труда в целом. Автор сопоставляет успокоительные заявления политиков о переобучении и новых рабочих местах с более откровенными высказываниями представителей технокапитала, признающих возможность мира, где оплачиваемый труд станет ненужным. В центре текста — вопрос о том, что произойдет с занятостью, человеческой функцией и социальной организацией, если ИИ сможет выполнять практически любую интеллектуальную работу.

Статья сопоставляет целевую функцию капитализма как самовозрастание капитала с возможной целевой функцией посткапиталистической плановой экономики. Автор рассуждает о мире, где человеческий труд утрачивает центральную производственную роль, и предлагает использовать абстрактное производственное время как универсальную меру соизмерения продуктов и средств производства. На этой основе ставится вопрос о распределении общественной производственной мощности между выпуском средств производства и благ конечного потребления.

Статья разбирает проблему категории полезности в марксистской политэкономии и показывает, что ее неразработанность открыла пространство для идеалистических трактовок стоимости, прежде всего в маржинализме. Автор утверждает, что полезность нельзя сводить ни к субъективным прихотям индивида, ни к природным свойствам вещи, ни просто к конкретному труду. Текст подводит к необходимости материалистически переосмыслить полезность как значимую категорию для анализа стоимости, спроса и общества потребления.

Статья разбирает двойственную природу товара через историю понятия — от Ксенофонта, Платона и Аристотеля до Маркса. Основное внимание уделено марксовому различению потребительной стоимости и стоимости, а также двойственному характеру труда: конкретного и абстрактного. Автор подчеркивает, что стоимость не является физическим свойством вещи, а выражает общественные отношения, скрытые в товарной форме.

Статья полемизирует с Марксом по вопросу о труде в сфере обращения, учета, хранения и торговли. Автор утверждает, что хотя сам акт обмена не создает стоимости, необходимый труд по организации обращения должен включаться в стоимость товара как общественно необходимый. На этом основании критикуется марксово разделение производительного и непроизводительного труда и указывается на возникающие у Маркса теоретические парадоксы.

Статья полемизирует с современными формами физиократического мышления в марксистской среде и разбирает вопрос о том, где создается стоимость. Автор подчеркивает, что стоимость является общественным отношением и не возникает ни из природы, ни из обмена, а создается трудом в процессе производства через потребление рабочей силы. Также критикуются упрощенные представления о непроизводительности услуг и о буквальном «переносе» затраченного труда в вещь.

Статья разбирает, преодолевают ли акционерные и кооперативные формы капитала ограничения частной собственности с точки зрения свободы предпринимательства, и отвечает на этот вопрос отрицательно. Автор утверждает, что такие формы могут лишь расширять круг участников распоряжения капиталом, но не меняют рыночную логику его движения и подчинение частным интересам. Также рассматривается безусловный базовый доход, который, по мнению автора, не устраняет капиталистические отношения, а либо будет съеден ростом цен и зарплатных сдвигов, либо приведет к снижению стоимости рабочей силы. В конце намечается переход к обсуждению неценовых сигнальных систем распределения ресурсов.

Статья критикует либеральное представление о том, что все страны могут достичь уровня жизни развитых государств, просто повысив производительность труда и обеспечив свободу предпринимательства. Автор показывает, что благополучие центра мировой экономики связано со структурой международного разделения труда и извлечением ренты из специализации на более выгодных видах деятельности. Через мысленный пример с двумя странами обосновывается, что рыночная эффективность и рост совокупного продукта не означают справедливого распределения благ и высокого уровня жизни для большинства трудящихся.

Статья представляет собой критический разбор доклада Римского клуба 2018 года о капитализме, краткосрочности и разрушении планеты. Автор связывает экологический кризис не только с технологиями, но прежде всего с устройством капиталистической экономики, в которой природные ограничения и издержки воспроизводства ресурсов не включены в систему стоимости. Отдельное внимание уделяется тому, как глобализация подрывает национальный контроль над капиталом, налоговой политикой и экологическим регулированием.

Статья пересказывает и комментирует аргументы Аарона Бенанава о том, что главная проблема современного капитализма состоит не в скорой тотальной автоматизации, а в замедлении роста выпуска и глобальной деиндустриализации. Автор показывает, что снижение доли трудовых доходов, отставание зарплат от производительности и переток рабочей силы в сферу услуг ведут не столько к открытой безработице, сколько к ухудшению условий занятости. В результате формально занятый рабочий класс все чаще превращается в прекариат с нестабильными доходами и слабыми переговорными позициями.

Статья посвящена переосмыслению понятия общественно необходимого труда в трудовой теории стоимости. Автор утверждает, что общественная необходимость определяется не полезностью или востребованностью товара, а фактическими затратами труда в данных социально-экономических условиях, включая потери, брак и непроданную продукцию. Стоимость, по этой логике, проявляется не только в производстве, но и в реализации, поскольку окончательно выражается через обмен между обществом и трудящимися.

Статья переосмысляет трудовую теорию стоимости, предлагая понимать стоимость не как благо или ценность, а как меру общественно необходимого расхода человеческих сил и времени. Автор утверждает, что стоимость выражает степень страдания, вложенного в товар, а потому рост производительности означает сокращение стоимости как социального зла. Капитализм описывается как система, одновременно стремящаяся расширять производство стоимости и сокращать живой труд через технический прогресс, что и образует его внутреннее противоречие.

Статья объясняет, как трудовую теорию стоимости можно применять не для описания непосредственного рыночного обмена, а для понимания экономики в целом и распределения общественного труда. Автор связывает ТТС с анализом себестоимости массового производства, неизбежной дороговизны трудоемких и сервисных отраслей, а также с пределами заработков в массовых профессиях. Отдельно подчеркивается, что автоматизация снижает общественно необходимый труд и потому выступает условием удешевления благ и роста общего благосостояния.

Статья утверждает, что главная проблема капитализма — не конкуренция и не товарное перепроизводство сами по себе, а перепроизводство капитала, вытекающее из самой сущности капитализма как системы самовозрастания стоимости. Автор связывает кризисы с нехваткой прибыльных сфер вложения, из-за чего рушится инвестиционный цикл, падает спрос и запускаются меры по его искусственному восстановлению. Для объяснения природы прибыли и пределов роста капитализма автор опирается на трудовую теорию стоимости и понятие прибавочной стоимости.

Статья рассматривает кооперацию и самоуправление с марксистских позиций, полемизируя с представлением о кооперативах как универсально эффективной форме, которой лишь внешние обстоятельства мешают победить. Автор утверждает, что в капитализме деятельность фирмы подчинена прежде всего производству капитала, а потому кооперативы сталкиваются с внутренним противоречием между интересами работников как потребителей дохода и необходимостью накопления. Кооперация, по мысли автора, возможна и полезна, но не может стать господствующей формой в капиталистической системе без изменения самих производственных отношений.

В обсуждении разбирается, как безусловный базовый доход соотносится с капиталом, прибылью и собственностью на средства производства в условиях глубокой автоматизации. Утверждается, что ББД сам по себе не создает прирост капитала, а лишь смягчает социальную напряженность, тогда как автоматизация подрывает саму основу эксплуатации наемного труда. В результате собственность на средства производства начинает терять прежний смысл, а общество может сместиться либо к простому товарному производству, либо к социально неустойчивому переходному состоянию.

Статья, судя по названию, посвящена понятию морального износа как политэкономической категории, связанной с удешевлением и обесценением средств производства из-за технического прогресса. Вероятно, рассматривается, как обновление техники в капитализме вынуждает капиталистов ускорять замену оборудования и влияет на стоимость товаров. Тема раскрывает противоречие между развитием производительных сил и логикой капиталистического накопления.

Автор утверждает, что передовые отрасли капиталистической экономики США, прежде всего электроника, компьютеры, электрооборудование и приборостроение, систематически малоприбыльны или убыточны и потому не могут существовать как чисто капиталистическое производство. На этом основании он делает вывод о наличии внутри капитализма своеобразного "социалистического сегмента", поддерживаемого перераспределением средств. Современную затяжную депрессию автор объясняет не глубиной обычного циклического кризиса, а исчерпанием источников финансирования этого технологического сегмента.

Статья разбирает различие между классом и воображаемыми или случайными социальными общностями, связывая класс с объективным материальным интересом, вытекающим из места в общественном производстве. Автор утверждает, что интеллигенция не является классом, тогда как когнитариат становится классом на определённой стадии развития разделения труда. Также рассматривается положение работников сферы услуг как периферии классовой структуры и подчёркивается особая роль пролетарского труда в создании стоимости.

В статье разбирается комментарий о марксовом понятии товара и стоимости. Автор соглашается с тезисом, что не всякий объект, вовлечённый в товарные отношения, является товаром в строгом политэкономическом смысле. В качестве примеров приводятся рабы и продукты всеобщего труда, которые могут продаваться при капитализме, не обладая стоимостью в марксовом смысле.

Автор уточняет марксову категорию абстрактного труда и вводит понятие «фактически абстрактного труда» как исторически сложившейся формы труда в развитом индустриальном обществе. Речь идет о таком состоянии разделения труда, при котором труд рабочего реально утрачивает качественную содержательность и сводится к расходованию рабочей силы как физиологической энергии. Статья связывает это с развитием технологий, формализацией операций и ростом взаимозаменяемости работников.

Автор размышляет о том, почему классический марксов образ пролетариата как абсолютно нищего и революционного класса не вполне подтвердился в истории развитого капитализма. Он связывает это с сочетанием империалистического перераспределения, кризисов перепроизводства и подкупа рабочего класса в странах центра, что ослабило его революционность. В результате основной разлом между трудом и капиталом, по мысли автора, сместился на уровень мировой системы — в страны периферии, где эксплуатация сохраняет более классические формы.

Статья посвящена различию и соотношению абстрактного труда и всеобщего (общественного) труда в марксистской политэкономии. Автор утверждает, что понять абстрактный труд можно только через его связь со всеобщим трудом, а превращение труда в товарно-обменную форму связано с разделением труда и отчуждением общественной сущности человеческой деятельности. На историческом материале от первобытной общины к обмену показывается, как естественно-общественный труд принимает превращенную форму, в которой всеобщность реализуется через товар и стоимость.