Автор размышляет о том, почему классический марксов образ пролетариата как абсолютно нищего и революционного класса не вполне подтвердился в истории развитого капитализма. Он связывает это с сочетанием империалистического перераспределения, кризисов перепроизводства и подкупа рабочего класса в странах центра, что ослабило его революционность. В результате основной разлом между трудом и капиталом, по мысли автора, сместился на уровень мировой системы — в страны периферии, где эксплуатация сохраняет более классические формы.

Статья рассматривает рабочую силу как особый товар и объясняет, почему даже при дефиците работников пролетариат не получает на систематической основе долю прибавочной стоимости. Автор утверждает, что производство рабочей силы нельзя расширить промышленным образом, поэтому рост зарплат не ведёт к росту её предложения по логике обычных товарных рынков. В итоге капитал реагирует на дефицит труда не закреплением более высокой доли дохода за работниками, а импортом рабочей силы или замещением труда машинами.

Статья разбирает, преодолевают ли акционерные и кооперативные формы капитала ограничения частной собственности с точки зрения свободы предпринимательства, и отвечает на этот вопрос отрицательно. Автор утверждает, что такие формы могут лишь расширять круг участников распоряжения капиталом, но не меняют рыночную логику его движения и подчинение частным интересам. Также рассматривается безусловный базовый доход, который, по мнению автора, не устраняет капиталистические отношения, а либо будет съеден ростом цен и зарплатных сдвигов, либо приведет к снижению стоимости рабочей силы. В конце намечается переход к обсуждению неценовых сигнальных систем распределения ресурсов.

Статья полемизирует с представлением о том, что услуги сами по себе не создают стоимость и не участвуют в капиталистическом накоплении. Автор показывает, что нужно различать накопление на уровне всего общества и производство прибавочной стоимости в отдельных отраслях: услуги могут быть частью воспроизводства рабочей силы и создания стоимости не меньше, чем производство вещей. Рост доли услуг действительно может замедлять рост производительности, но это связано с ограничениями автоматизации и эффекта масштаба, а не с якобы «непроизводительной» природой услуг.

Статья разбирает, почему марксовы трудовые квитанции из «Критики Готской программы» не тождественны заработной плате. Автор утверждает, что зарплата является ценой товара «рабочая сила» и инструментом регулирования распределения труда, тогда как трудовые квитанции лишь фиксируют эквивалентное распределение по труду без превращения рабочей силы в товар. Из этого выводится различие между товарным и свободным производством, а также обсуждаются иные способы распределения труда вне механизма зарплаты.

Статья излагает марксово понимание потребительной стоимости как момента, который хотя и абстрагируется в "Капитале", но возвращается там, где влияет на форму экономических отношений. Автор выделяет два способа ее включения в политэкономию: через особые физические свойства товаров и через природные границы экономических пропорций, задаваемые рабочей силой, жизненными средствами, средствами производства и природными ресурсами. В итоге потребительная стоимость показана как связующее звено между формальными стоимостными отношениями и материально-природным содержанием производства.

Статья полемизирует с объяснением капиталистического дохода через простую монополию на средства производства. Автор утверждает, что этого недостаточно: устойчивое присвоение прибавочной стоимости капиталом объясняется мобильностью капитала и тенденцией к выравниванию нормы прибыли, которая заставляет даже коллективные или рабочие формы собственности действовать по логике капитала. Через этот механизм поддерживается распределение прибавочной стоимости по капиталу, а не по труду, а зарплата тяготеет к стоимости рабочей силы.

Статья разбирает антимигрантский миф как идеологическую конструкцию, возникающую на почве социальной неустойчивости, конкуренции за труд и разрушения социальной сферы при капитализме. Автор показывает, что тревожность вокруг мигрантов порождается не ими самими, а капиталистическими отношениями, которые сталкивают трудящихся друг с другом. Миф о мигрантах, по мысли автора, выгоден капиталу и властям, поскольку скрывает их ответственность за эксплуатацию, коррупцию и деградацию общественных институтов. Выход автор видит в равноправии трудящихся и устранении условий для демпинга дешёвым бесправным трудом.

Статья представляет собой критический разбор видео Олега Комолова о неэквивалентном обмене и империалистических отношениях. Автор утверждает, что Комолов смешивает стоимость товара со стоимостью воспроизводства рабочей силы, из-за чего неверно трактует сам механизм неэквивалентного обмена. Дополнительно намечается критика использования категории производительности труда в анализе международного обмена.

Статья разбирает вопрос, исчезал ли в СССР товарный характер рабочей силы с обобществлением собственности и отсутствием частного капиталиста. Автор полемизирует с представлением, что при социализме рабочая сила автоматически перестает быть товаром, и утверждает, что наем за зарплату, различия в оплате и ориентация работников на денежный эквивалент сохраняли товарную форму трудовых отношений. В качестве аргументов приводятся тарифные сетки, дефицитные специальности, доплаты за тяжелые условия и использование нетоварных механизмов там, где рыночной координации не хватало.

Статья полемизирует с пересказом Капелюшниковым критики Маркса со стороны Уикстида и защищает трудовую теорию стоимости. Автор утверждает, что полезность у Маркса выступает условием востребованности товара, но не мерой величины стоимости, которая в долгосрочном плане определяется общественно необходимыми затратами труда. Также оспаривается тезис о том, что рабочая сила не может продаваться близко к стоимости воспроизводства: по мнению автора, конкурентный рынок труда объективно подталкивает цену рабочей силы к этой величине.

Статья критикует представление о том, что капитализм и товарное производство смогут устойчиво сохраняться при массовой автоматизации и введении безусловного базового дохода. Автор утверждает, что товарность укоренена не просто в обмене вещей, а в функции рынка как механизма распределения труда и принуждения к продаже рабочей силы. Когда производство перестает зависеть от живого труда, а потребление больше не связано с наймом, товарные отношения теряют внутреннее содержание и начинают разлагаться.

Статья критикует упрощенные представления о социалистическом планировании, согласно которым экономику можно «просто посчитать» с помощью big data, отмены денег или межотраслевого баланса. Автор показывает, что рынок в капитализме решает не одну, а несколько взаимосвязанных задач: сколько производить, что именно производить и как распределять товары, труд и инвестиции между отраслями и конкретными агентами. Отсюда делается вывод, что плановая экономика может быть жизнеспособной только если она научится решать весь комплекс этих задач, а не только задачу технической координации производства.