Автор критикует С.Г. Кара-Мурзу за некорректное обращение с марксовыми категориями отчуждения и превращенных форм, утверждая, что тот подменяет анализ Маркса полемикой с антисоветскими авторами. В центре статьи — попытка наглядно объяснить, что такое отчуждение труда, показывая его возникновение вместе с разделением труда. На примере первобытных охотника и мастера автор иллюстрирует, как специализированный труд теряет творческий, осмысленный и личностный характер.

Автор уточняет марксову категорию абстрактного труда и вводит понятие «фактически абстрактного труда» как исторически сложившейся формы труда в развитом индустриальном обществе. Речь идет о таком состоянии разделения труда, при котором труд рабочего реально утрачивает качественную содержательность и сводится к расходованию рабочей силы как физиологической энергии. Статья связывает это с развитием технологий, формализацией операций и ростом взаимозаменяемости работников.

Автор уточняет понятие пролетариата как класса, продающего не квалификацию, а общую способность к труду в условиях максимального отчуждения. Он связывает возникновение классов с углублением разделения труда и показывает, почему пролетариат стал революционным классом у Маркса. В то же время автор различает революционный и передовой класс и выдвигает тезис, что в современную эпоху передовым классом становится когнитариат.

Автор, опираясь на Рубина и Маркса, рассматривает персонификацию как процесс, в котором обладание капиталом превращает человека в носителя логики капитала. Власть трактуется как нечто, что нельзя просто присвоить в личное пользование: чтобы ею обладать, человек должен встроиться в более широкую систему и начать выражать ее интересы. Поэтому капиталист, эксперт, полководец или президент не свободно распоряжаются властью, а сами оказываются ею обусловлены. Популярные сюжеты о «попаданцах» и супергероях интерпретируются как фантазия о власти без подчинения ее реальным общественным ограничениям.

Статья полемизирует с представлением о коммунизме как об обществе освобождения от труда, основанном на изобилии благ или безусловном базовом доходе. Автор утверждает, что в марксистском смысле коммунизм означает освобождение самого труда от отчуждения, а его ключевым условием выступает преодоление разделения труда. Критике подвергаются как советско-этапные, так и современные буржуазно-утопические версии посттрудового общества.

Статья рассматривает современные техноутопии и антиутопии как формы осмысления старой марксистской проблемы отчуждения. Через сюжеты о сверхинтеллекте, тотальной автоматизации и киберпанке автор показывает, что страхи перед ИИ и цифровизацией выражают тревогу по поводу утраты человеком контроля над собственной жизнью, трудом и социальными связями. В этом контексте идеи Фромма и Маркса используются для критики мнимой свободы, которая может обернуться атомизацией и новым подчинением.

Статья рассматривает проблему фрагментированного человека через Маркса, кибернетику Стаффорда Бира, менеджериальные идеи Лалу и анализ современного капитализма у Марии Бурик. Автор показывает, что разделение труда, институциональное устройство общества и рыночное производство образов жизни разрывают целостность человеческого бытия на отдельные роли и субличности. В итоге человек существует как набор разрозненных функций и социальных опытов, а не как цельная личность.

Автор полемизирует с интерпретацией Маркса у Шубина, уточняя понятие отчуждения как господства над людьми созданных ими самими общественных сил, а не просто внешнего принуждения. Далее статья обращается к спору Маркса с Прудоном и критикует анархистско-федералистскую модель самоуправляемых коллективов, сохраняющих рынок. Основной вывод состоит в том, что сохранение товарного производства и рыночных отношений воспроизводит неравенство, ценовые перекосы и новые формы эксплуатации даже без частных капиталистов.

Статья переосмысляет идеи Александра Богданова как актуальные для современных кризисов глобального капитализма. Автор показывает, что у Богданова пролетариат мыслится не просто как угнетённый класс, а как коллективный организатор производства в мировом масштабе, однако сегодня такую роль скорее начинают играть инженеры, учёные и другие создатели сложных систем. Также разбирается богдановское понимание перехода от авторитарного принуждения к сознательной кооперации, где коммунистическое производство строится не на внешнем насилии, а на осознанной целесообразности.

Статья рассуждает о страхе перед коммунизмом как страхе перед свободой и необходимостью самостоятельно взять общественную жизнь под сознательный контроль. Автор описывает, как капитализм лишает человека ощущения контроля над собственной жизнью, подчиняя его глобальной экономической машине и превращая почти все человеческие потребности в формы экономического доступа. Коммунизм при этом представлен как попытка вернуть человеку субъектность, преодолеть фрагментарность и восстановить осмысленное управление общественным бытием.

Статья полемизирует с распространённым представлением о Марксе как о мыслителе грубого материализма, для которого человек якобы движим только материальной выгодой. Автор утверждает, что в центре Марксовой философии находится освобождение человека от экономического принуждения, преодоление отчуждения и восстановление его целостности в отношениях с природой и другими людьми. Также показывается, что искажение Маркса связано как с невежественным прочтением его текстов, так и с отождествлением марксизма с советской практикой.

Статья рассматривает разделение труда как центральную категорию для понимания истории капитализма и социалистических деформаций. Автор связывает с ним возникновение частной собственности, классов, отчуждения, бюрократизации СССР, периферийного положения России и СССР в мировой экономике, а также фрагментацию человека в обществе потребления. Углубление разделения труда, по мысли автора, одновременно порождает кризисы и создает материальные предпосылки для информационной революции и будущего преодоления узкой специализации.

Статья описывает развитие человека как результат роста надличностной сферы общественных производительных сил, создаваемой через культуру, технологии и знания. Автор сравнивает натуральное хозяйство, товарное производство и свободное когнитарное производство по тому, как они подключают людей к всеобщему общественному продукту. Особое внимание уделено тому, что в когнитарном производстве доступ к накопленному знанию и средствам материализации может стать максимально широким, а отчуждение — уменьшиться.

Статья рассматривает кооперацию и самоуправление с марксистских позиций, полемизируя с представлением о кооперативах как универсально эффективной форме, которой лишь внешние обстоятельства мешают победить. Автор утверждает, что в капитализме деятельность фирмы подчинена прежде всего производству капитала, а потому кооперативы сталкиваются с внутренним противоречием между интересами работников как потребителей дохода и необходимостью накопления. Кооперация, по мысли автора, возможна и полезна, но не может стать господствующей формой в капиталистической системе без изменения самих производственных отношений.