Автор предлагает понимать марксизм прежде всего как систему знаний, а не как набор отдельных положений, догм или частных открытий марксистов. Он подчеркивает, что конкретные формулы, определения и гипотезы, созданные Марксом, Сталиным или другими авторами, могут быть неполными или даже ошибочными, не опровергая при этом марксизм как целостную систему. Главный смысл марксизма, по мысли автора, состоит в способности упорядочивать знания, выявлять пробелы в понимании общества и направлять производство нового знания.

Автор, опираясь на Рубина и Маркса, рассматривает персонификацию как процесс, в котором обладание капиталом превращает человека в носителя логики капитала. Власть трактуется как нечто, что нельзя просто присвоить в личное пользование: чтобы ею обладать, человек должен встроиться в более широкую систему и начать выражать ее интересы. Поэтому капиталист, эксперт, полководец или президент не свободно распоряжаются властью, а сами оказываются ею обусловлены. Популярные сюжеты о «попаданцах» и супергероях интерпретируются как фантазия о власти без подчинения ее реальным общественным ограничениям.

Статья обсуждает пределы принципа распределения «по труду» с точки зрения марксистской политэкономии. Автор утверждает, что цены и распределение в реальной экономике определяются не только трудовыми затратами, но и природной рентой, капиталоёмкостью и другими объективными факторами. Поэтому проекты прямого обмена по труду и трудовых квитанций оцениваются как утопические, а альтернатива ищется в таком развитии производительных сил, при котором сама логика производства прибавочной стоимости будет преодолена.

Статья полемизирует с объяснением капиталистического дохода через простую монополию на средства производства. Автор утверждает, что этого недостаточно: устойчивое присвоение прибавочной стоимости капиталом объясняется мобильностью капитала и тенденцией к выравниванию нормы прибыли, которая заставляет даже коллективные или рабочие формы собственности действовать по логике капитала. Через этот механизм поддерживается распределение прибавочной стоимости по капиталу, а не по труду, а зарплата тяготеет к стоимости рабочей силы.

Статья разбирает различие между формальным и реальным подчинением труда капиталу у Маркса и показывает, что отмена частной собственности сама по себе не устраняет капиталистическое содержание производства. Автор подчеркивает, что реальное подчинение связано с самой организацией труда, воспроизводства и управления, а потому может сохраняться и в государственных или коллективных формах собственности. На этом основании переосмысляется опыт СССР и соцлагеря, а коммунизм понимается как действительное преодоление отчуждения и обретение людьми контроля над собственным воспроизводством.

Статья трактует капитал как власть распоряжаться чужим трудом и показывает, как из логики частной собственности вырастает инструментальное отношение к работникам. Автор утверждает, что если сотрудники воспринимаются не как люди и соратники, а как ресурс, это ведет к оправданию дисциплинарного насилия, эксплуатации уязвимых групп и ограничению их прав. В тексте проводится связь между классовым сознанием собственника, дегуманизацией труда и фашизоидной идеологией.

Статья критикует упрощенные представления о социалистическом планировании, согласно которым экономику можно «просто посчитать» с помощью big data, отмены денег или межотраслевого баланса. Автор показывает, что рынок в капитализме решает не одну, а несколько взаимосвязанных задач: сколько производить, что именно производить и как распределять товары, труд и инвестиции между отраслями и конкретными агентами. Отсюда делается вывод, что плановая экономика может быть жизнеспособной только если она научится решать весь комплекс этих задач, а не только задачу технической координации производства.