Статья рассматривает противоречие между свободой отдельных личностей и предзаданным поведением социального класса как целого. Автор объясняет это через марксистский тезис о том, что бытие определяет сознание, а механизмом перехода от разрозненных потребностей к коллективным интересам выступает идеология. На примере пролетариата показано, как класс из «класса в себе» превращается в «класс для себя», обретая самосознание, язык описания своего положения и программу совместного действия.

Статья комментирует открытое письмо IT-профсоюза правительству как симптом того, что когнитариат начинает осознавать приоритет поддержки специалистов, образования и свободного творчества над интересами частного бизнеса. Автор, однако, считает такие надежды утопичными в рамках буржуазно-империалистического государства и связывает выход с преодолением капитализма. Подчеркивается интернациональная природа когнитариата и необходимость глобальной солидарности вместо национальной и коммерческой раздробленности.

Статья разбирает пределы понятия классового интереса и утверждает, что интересы пролетариата, строго выведенные из его положения в капитализме, не ведут непосредственно к коммунизму, а скорее ограничиваются защитой условий воспроизводства наемного труда. Автор ставит под сомнение тезис о прогрессивности собственно пролетарских классовых интересов и делает вывод, что искать носителя прогрессивного сознания нужно в новом, реально складывающемся укладе. В финале намечается поворот к когнитарному производству как возможной материальной основе таких интересов.

Статья полемизирует с представлением, что классовое сознание должно быть привнесено пролетариату извне готовыми теоретиками. Автор утверждает, что революционная субъектность возникает не из пропаганды как таковой, а из материальной практики и интересов нового прогрессивного класса — когнитариата, способного оформить альтернативу капиталистическому способу производства. Пролетариат, по мысли автора, сможет стать историческим субъектом лишь тогда, когда увидит в коммунистическом способе производства собственный непосредственный интерес.

Автор полемизирует с представлением о слабости советских элит и утверждает, что распад СССР был не их поражением, а, напротив, формой их победы в собственных интересах. По его мнению, ключевая причина краха состояла в слишком быстром социальном развитии СССР: новые социальные силы не успели оформиться в самостоятельный класс и защитить свои интересы, чем воспользовалась номенклатура. Западные элиты, считает автор, действуют по той же логике классового господства, а объяснение истории через личные качества элит он отвергает как вульгарный субъективизм.